он в закутке где паутина
где кран ржавеет слабнет ток
где щурит беленькие глазки
срез прошлогодней колбасы
фашисты ленина схватили
но он легко их раскидал
вскочил на лошадь и умчался
в москву историю творить
никак не ожидал григорий
пред анной на колени встав
что встретит железнодорожный
состав
держи удар кричал семёныч
но я не мог его держать
держа обеими руками
то что осталось от лица
ты помнишь декабря бесснежность
в нём нежность жгущая дотла
наш общий пульс и неизбежность
тепла
аркадий из себя выходит
но ненадолго протрястись
а эта комната пустая
она учебный матерьял
в ней объясняю я студентам
как заполняют пустоту
в салоне осени унылом
пустом и гулком как ангар
хозяйка сводит с нас злорадно
загар
червя сомнений валентина
решила заморить икрой
быть ежиком упавшим в реку
и верить что она несет
туда куда тебе и надо
не вмешиваясь в шорох волн
я споры не люблю по жизни
но раз уж завязался спор
аргументировать поможет
топор
я не боюсь быть одиноким
наедине с самим собой
гораздо хуже одиноким
быть находясь среди людей
опору цапфы предлагает
на чорном рынке эдуард
не каждому а в ком уверен
в ком есть манжета и шарнир
в прохладной тьме спят бутерброды
в боях потрепанный салат
и стынет водка понимая
расклад
зачем обиты ватой стены
спросил врача и хриплый бас
раздался в сумраке палаты
для лба с
да брось дышите не дышите
тут эксгумация дружок
твой бюст из мрамора я высек
на кладбище среди могил
на этом всё я тему сисек
закрыл
петрович вёл себя примерно
домой но точно не к себе
олег не принимает пищу
сегодня не приёмный день
олег вобрал в себя два слога
две гласных и согласных две
не многим в жизни удается
в четыре буквы жызнь вместить
увы не каждому подвластно
в итоге пережить свой вес
идёт исус а рядом ливень
и в нём апостолы идут
а самый маленький апостол
к ноге прижаться норовит
под стук сердец мы танцевали
и я во время этих па
уз нал любовь она едва ли
слепа
прочёл в обугленной тетради
что материться страшный грех
что скверен мат что бог накажет
что нех
когда умрёшь приду к тебе я
к плите надгробной прислонюсь
а на могилке сорок лайков
и плюс
Иван Ильич пропил тончайший
И изощреннейший свой ум
"Мещанство, ханжество и хамство" -
Несли повстанцы транспарант.
Коль вы, мадам, стреляли в лошадь
Так вы, мадам, - лошадобой!
владимир ранен острым словом
что сам же выпалил в сердцах
олег все утро размышляет
куда он может спрятать труп
не то чтобы сейчас а просто
для общего развития