когда нибудь вы все умрёте
а я останусь жить ещё
и ждать таких же слов мальчишки
такого же как я сейчас
за пару дней до суицида
семен решил раздать долги
отдал соседу плоскогубцы
жене вибратор подарил
собор мечеть и синагога
потом еще один собор
и так до самых врат господних
а там огромный телецентр
я вспоминаю ваши брови
ваш невесомый поцелуй
изящный хрупкий как какашка
личинки белой стрекозы
евгений занимался сексом
со всем огромным бытием
а вот на женщин не хватало
порою секса у него
я надкусила сочный персик
и брызнув сок потёк по рту
сижу и раздираю вилкой
свою морщинистую грудь
девчонку звали ангелина
лишь после понял я всю мощь
воздействия на подсознанье
дурацкой магии имён
взглянул блестящими глазами
и руку к сердцу приложил
и вытекло немного слизи
из сердца в сомкнутую горсть
волк распластался и не дышит
двенадцать маленьких зайчат
набились в пузо и довольно
урчат
в загробном мире всё для смерти
там можно смерть застраховать
и если вдруг воскреснешь тут же
родным потерю возместят
оксанин хвостик не заметен
не выпирает из белья
но страшен если попадает
шлея
наряд омона для разгона
несогласованной тоски
я примеряю не снимая
носки
самец совы в бессильном гневе
шагами меряет кровать
она опять не прилетела
дневать
меня глодает жажда славы
а может гложет не пойму
а может не страдать признаться
ему
когда же наконец он умер
то оказалось бога нет
рай есть ад есть и даже дьявол
и тот есть а вот бога нет
олег влеком неясной силой
сопротивляясь и скуля
спешит туда где под балконом
земля
послушайте шептал нам старец
я покажу вам джигурду
и отвернулся чтоб не видеть
как будут лопаться глаза
она уходит в свой пушистый
мяукающий кошкин рай
прости но кончились все девять
прощай
борцы прекрасные как нимфы
навозом пахли и борщом
переплетались в упоеньи
их чемпионские тела
завёл павлина на участке
хоть это явный выпендрёж
да и жена орёт противней
но всё ж
я был матрасом в прошлой жизни
валялся в потолок лицом
покуда мать не продавила
с отцом
я думаю что вы не против
луиза подняла глаза
не против и совсем напротив
я за
олег орет сказать пытаясь
что он и сам бы подошел
но у него подгузник слишком
тяжел
олег оксане бреет ноги
а также голову и груть
а усики ей как ни странно
идуть
ты для меня теперь бутылка
ее мы выпили давно
зато хранить в ней можно жыдкость
фасоль и прочее говно
на многолюдном тротуаре
у гастронома номер сто
сидит иван и пьёт водичку
со вкусом собственных зубов
ах как же замуж то охота
не покидает олю грусть
да даже звонит ложит броюсь
и пусть
оксану мучают мигрени
ирину мучает понос
и с кем из них заняться сексом
вопрос
покуда яков не нашолся
среди алёш ирин и алл
федот отчаянно и громко
икал
бальзам бальзак для всех достигших
бальзаковского возраста
бальзам бальзак для дам которым
до ста