отец олега консуматор
отец антона коммунист
отец ильи петра сергея
оксаны павла идиот
я выпил десять чашек чая
последнюю едва допил
и надо бы остановиться
но десять чётное число
решил говном дэдосить ленту
тут все скучают по говну
и по сранью и по паносу
да ну лылылыллылылы
вааовыщ дсго ндддымыырсы
гвыавыс ждопо ждлождо пы
мваиав мав дросмсм эжжл бюь дошщос
с лдт иквимы микви ки ысвм ы
локтя гору хлама на полу
он таки нашел ее э
то инфаркт нужен валидол про
не слось в его голове ко
екак рванув молнию в сторо
ну алексей лихорадо
чно начал рыться в горе просро
ченных годы назад лекарств
внезапно все его тело про
резал такой разряд боли
что он не сдержался и зао
рал сидя в старбаксе в ожи
дании своего америк
ано я наблюдал за двум
я парнями взявшими газе
ту и затеявшими обс
казалось бы всё вкруг пропита
но интернетом социаль
ные сети объединили
людей мобильные технол
привезла нетбук на дачу по
дключила телефон в качес
тве модема и сижу в интерн
ете отошла на кухню
данные слова употребля
ют люди которые не
выделяются интеллектом
или же другими тала
я расторгаю договоры
с той что была мне как сестра
и заключаю с той что раньше
была мне матерью родной
оксана в курсе всех событий
произошедших с ней вчера
но объяснить свои поступки
она не может хоть убей
пришла сестра со вкусом воблы
жена со вкусом макарон
и мы вступили в выходные
со вкусом телевизора
он написал свое скучаю
залил бутылку сургучом
и все что вылил из бутылки
немедленно употребил
андрей бухает в казахстане
и тут ломается стакан
он не стоит и не лежит и
совсем не держится в руке
неубедительный создатель
пытался тщетно доказать
что он отец всему жывому
и мать
пока не поздно соглашайся
ведь через десять лет придёшь
и будешь предлагать свой старый
давным давно прокисший секс
вчера отдали замуж таню
но та вернулась всё равно
и по привычке ночью лезет
в окно
мадам позвольте телефончик
я александыр грэхам бэлл
подите прочь я вас не знаю
кобэл
бывало он еще в постели
к нему записочки несут
два приглашенья на дуэли
и в суд
ах ножки ножки где вы ныне
разлучены вы до утра
слегка вспотевшим организмом
петра
а мне плацкартный в копенгаген
в один конец на два лица
одно моё другое тени
отца
однажды смерть упала в пропасть
разбившись на мильон кусков
мы называем их ежами
и не подозреваем о
в халатах белых заявились
и увезли в мединститут
а он то ждал что люди в чёрном
придут
читаю каменные книги
доисторических гробниц
переворачивая плиты
страниц
семён никифорович вгугол
заходит в поисках себя
свою фамилию подспудно
любя
а в самой середине солнца
таджыки вырыли тандыр
летят на землю чебуреки
из дыр
на банку с певчей черепахой
глеб с отвращением глядел
ведь должен быть и у цинизма
предел
из ножки старого рояля
шаинский вырезал ферзя
с суровым нравом и фальцетом
друзя