домашний джем и яйца всмятку
обои в розах и камин
так я жила пока не вышел
мне срок родиться на руси
у глеба больше нету мамы
у глеба больше нет отца
куда ни глянь одна оксана
и в телевизоре война
увы но вероятность жопы
опять равняется семи
и это много проясняет
в мироустройстве мировом
ищу таких же одиноких
и обхожу их стороной
издалека смотрю в их лица
чтоб смутно виделись черты
вот девушка грустит в трамвае
скажу что я её люблю
и на секунду оживится
её поблёкшее лицо
я пересматриваю фото
и понимаю что была
я королевою до года
всё остальное надо сжечь
глядеть бы вдаль на верхней полке
пока не сгонит букинист
Вы режьте. Мерить как-то стыдно
шампанское не лезло в горло
пока бутылку не открыл
в пассивном поиске геннадий
сидит на кухне у себя
и ждёт когда придут поэты
и смысыл жызни принесут
поэт не должен быть голодным
он хочет каши и борща
а то пегас не резв и муза
тоща
в деревне нашей снова свадьба
что день то новая семья
в деревне нашей две бабёнки
да я
сижу скучаю свесив ноги
смотрю как падает с небес
то дождь холодный с мокрым снегом
то без
прошли года скончался мурзик
дом обветшал и мы не те
и зина с каждым днем все больше
напоминает натюрморт
вы прозвучали словно песня
в какомто гаджете чужом
вокал противный текст невнятный
но в память врезался мотив
олег задергивает шторы
оксана выключает свет
и в темноте они на ощупь
идут искать вчерашний секс
к адольфу гитлеру подходит
сосед еврей и говорит
москву увидеть хочешь адик
и больно за уши дерет
вам полчаса давал на сборы
а вы готовы в пять минут
а двадцать пять минут сидите
к груди прижав нехитрый скарб
как вас представить мариванне
я о визите доложу
представьте будто бы я в ванне
лежу
замерзло небо самолеты
в замерзшем небе не летят
а лишь скользят по синей глади
ее коньками бороздя
хорошим добрым человеком
я стал когда цвели сады
когда воронку от снаряда
заполнил тёплый майский дождь
три года мы делим еду и кровать
и вместе приходим с работы
но безрезультатно пытаюсь понять
кто ты
олег был жутким проходимцем
лез в непролазные места
и там прокладывал дороги
и строил крепкие мосты
когда обычным человечьим
словам не внемлет николай
жена привычно переходит
на лай
мы все чуть чуть играем в бога
когда с ребёнком во дворе
вставляем в снежный шар морковку
сухие ветки и траву
я интроверт и буду жить тут
одна в уютном теремку
сказала мышь и жабе дуло
к виску
в комоде под календарями
храню подтаявший апрель
июль в цукатах спелый август
и заспиртованный январь
они нас гнали словно стадо
не потому что лучше нас
не из за классовых различий
а потому что стадо мы
надёжа царь прости засранца
за то что брал твою казну
хошь виселицу на морозе
лизну
мои расшатанные нервы
как поле перезрелой ржи
через которое ты скачешь
на чёрном боевом коне