что за жызнь то братцы
молвил трубадур
мне б греху предаться
но ни труб ни дур
душа печально наблюдает
как узник за полётом птиц
из окон глаз через решётки
ресниц
шаинский с равным интервалом
одну и ту же ноту жмёт
и рёв толпы узнавшей пьесу
вмиг накрывает стадион
когда мы вырежем вам почки
то прекратятся смехуёчки
лопнула бретелька
вывалилась грудь
ну и я в ответку
вывалил чуть чуть
она всё ближе я волнуюсь
пойму ли буду ли готов
где встречу и какими будут
мои последние слова
на стенах надписи в уборной
и позитивны и задорны
посмотреть и выйти
снова посмотреть
вот и весь мой смысыл
захожденья в сеть
я плащ с тобою бросил в ванну
и убедился полоща
ты существуешь лишь в пределах
плаща
вот шар стал кругом с антарктидой
налипшей где то по краям
сквозь толщу вод все дальше звезды
все ближе дьявол или бог
официант двойной сюрстрёмминг
задорно крикнул константин
подай тем девушкам красивым
скажи от нашего стола
я пил вчера опингвинитель
сказал супруге николай
теперь хочу на север в отпуск
и лапкой почесал крыло
холмс к вам пришла торговка телом
есть даже ценник на ноге
и спрашивает сколько надо
кеге
в татьяне несмотря на возраст
на цвет волос на редкость встреч
блондинку выдают манеры
и речь
волна смертей смела колхозы
начавшись с местного сельпо
на полках в коем появился
весь по
на фотографии какой то
небритый страшный хрен с бугра
но я любитель ставить лайки
мне нра
я путин объясняет путин
с слезой отчаянья в глазах
ему не верит избиратель
хотя он правду говорит
жизнь нечасто сводит
лося и лося
я читал о этом
в хокке у бася
поел поспал вэ ка мобила
один из жизни день дебила
поглажу взглядом пляж и солнце
и брошусь в ласковый прибой
опять разбив башку о фото
обой
встретят в зурбагане
юную ассоль
кухня дом работа
стресс и алкоголь
хотелось побывать в нью йорке
а денег ток на три семёрки
легко врагов прощаю глядя
им вслед в оптический прицел
вот и ещё один прощённый
успел
внутри угрюмого семёна
закрыт весёлый николай
закрыт на целый год врачами
на крепкий кодовый замок
в руках палитра ярких красок
и создан мир рукой творца
и был прекрасен он в начале
конца
стихи о маме начал бойко
мужчина встав на табурет
петля как пуповина с нею
опять его соединит
хотя закон апартеида
был осуждён давно в оон
сохранено господство белых
ворон
теплыми котами
выстелю кровать
плюс какао чашку
и на все плевать
мы перед стартом зачищаем
от чёрных кошек космодром
и запускаем бабу с полным
ведром
на вечер клубы водка греки
а утром подымите веки