в селе я продал хату с краю
но в день я больше пропиваю
у моей наташки
миллионы дел
был бы я наташкой
я бы обалдел
нашла в илье кусок хамона
рука сотрудника омона
я люблю животных
кошечек собак
а к жене привыкнуть
не могу никак
левша откинул покрывало
мне блох еще не доставало
наколи мне кольщик
руку на бедре
пусть хоть так обнимет
кто то в октябре
в один из дней ты мне расскажешь
как ты увидела меня
и что сначала рассмотрела
а что заметила потом
внутри олега зашумело
тогда он прекратил зевок
и ветер стал хлестать бессильно
его по сомкнутым губам
вот графоман кивнул аркадий
и все взглянули на петра
прижавшего к груди отцовский
видавший виды граммофон
я отвечаю вам железно
что всё представленное здесь
доступно вкусно и полезно
не есть
не матерись ведь ты же ангел
но я устав от наглых рыл
давно галантности лишился
и крыл
с модифицированным хлебом
хотела сэндвич сделать но
разумное не позволяет
зерно
владимир эрикович путин
родился на брегах невы
я тоже там рожаю часто
так что тут нечем хвастаться
когда не клеится по жизни
ты выбрось нафиг этот клей
переходи уже на гвозди
и просто забивай на всё
что там грохочет по асфальту
что там чернеется вдали
да дети в классики играют
и зреет чорный виноград
от глаз гагаринской улыбки
бежали лучики морщин
и он рассказывал про космос
и случай в шестьдесят восьмом
в венеции нельзя дорогу
переплывать на красный свет
иначе будет штраф и могут
на месяц плавки отобрать
проснулись мы от крика мунка
а это под окошком мурка
они подали кофе в турке
мы так и пили как придурки
и должен вам сказать что мухи
к страданьям человечьим глухи
как жаль что не идут комплектом
большие сиськи с интеллектом
чудесен час чревоугодья
чистейший чеддер чорный чай
чесночных чудных чипсов чашка
чувашский честный чебурек
придётся признать что не гений мой кот
хоть про́жил не первую зиму
а впрочем и я не сошёл бы за код
зиму
написать про осень
может и дурак
я бы тоже смог бы
но не знаю как
стихотворение простое
а все похлопали мне стоя
я в санкт петербурге
ты живёшь в перми
как меня подушку
просто обними
в музее памяти оксаны
марк обнаружил свой портрет
на этикетке неизвестный
алупка семьдесят восьмой
за мздой пришли за буквы вроде
один кирилл другой мефодий
вдоль строя шол полковник васин
и всем заглядывал в глаза
а если видел мысль то сразу
ее гипнозом подавлял
каждый шкаф с вещами
может заболеть
а болезнь зовётся
нечегонадеть