это не снежная не баба
а мой троюродный кузен
кричал обиженно беллинсга
узен
дышу чего то через раз я
и заломило где крестец
похоже раньше мне чем свету
конец
я не был тридцать лет на суше
и всех прошу меня простить
что рефлекторно продолжаю
грести
преодолев торосы гнева
сквозь отрицание и торг
аркадий двигался на юго
восторг
припёрлись в гости оглоеды
мол сколько зим да как дела
и нет ли в доме ненароком
огла?
я вас люблю хоть вы не очень
в всечеловеческом ключе
да и цветок ещё на левом
плече
ты три часа поковыряйся
под ванной в позе буквы зю
возможно там свою отыщешь
стезю
однажды очень ранним утром
я просто выйду из окна
мечтает менеджер любого
звена
не обнаружив где же север
мы стали медленно трезветь
когда из чащи вышел белый
медведь
у вас тушкан не мексиканский
позвольте но ведь он в пончо
играет нам на маракасах
и чо
в соседней лоджии ты топлес
открылась взгляду моему
и это всё что я запомнил
в крыму
игла в яйце а утка в зайце
сундук на дубе на цепях
каких же форм не принимает
соцстрах
меня профессор грустным взглядом
окинул и через плечо
три раза плюнув обнадёжил
ничо
ты приголубь меня аркадий
как будто я лесная дичь
ну или как нибудь иначе
приптичь
я потерпела неудачу
пытаясь оседлать коня
и неудача тоже терпит
меня
судья решительно и строго
промолвив dura lex sed lex
дал подсудимому условный
рефлекс
устав от жизни грампластинка
находит патефон в углу
в себя прощальную втыкает
иглу
что подарить тебе сыночек
ты хочешь яву ваз оку
а я молчал хотелось бабу
в соку
в антигуманном антимире
лишь античудом не погиб
исполнив антихаракири
антип
что там любимая мурлычет
внутри твоих могучих лап
прислушайся похоже очень
на храп
зверьё прощается с удавом
хоть был удав по жизни гад
всё уровняли тридцать восемь
лопат
барталамью с олегом спорят
в привычном смысле круче кто
вдруг дверь с петель и мрачный входит
кокто
оксана на пляжу лежала
среди красивых стройных баб
ей зависть жадно грызла тело
и краб
у нас на судне дисциплина
и потому наш капитан
приказом вахтенных назначил
путан
спит в гамаке капитолина
слегка пьяна слегка толста
и граммов в ней и килограммов
до ста
грохочет гром а мы не прячем
ни чувств ни песен под зонтом
и дождик вышивает счастье
крестом
скользя на шпильках ощущаю
неописуемый подъём
сама блин в шоке как иду я
на ём
бутылка водки не считалась
хорошим признаком с утра
но глеб принёс и мы сказали
ура
лежим с марусей на диване
и храмом страсти стал б диван
но портит все храпящий рядом
иван
соединив себя с абсентом
художник видит мир свежей
ежей нашёл среди своих черт
ежей