большая самка дирижабля
зовет с небесной синевы
хорош там ползать по земле средь
травы
в курятнике какой то рыжий
забрался ночью на насест
и подбивая клинья ловко
нас ест
неприхотлив в быту покладист
и пьян тобой и сыт тобой
без глупостей и ровно в десять
отбой
на именины чингачгука
индейцы сделали пирог
и вместо свечек навтыкали
пирог
в цветник забрался иннокентий
но очень быстро както сник
на самом деле это был как
тусник
когда меня ты обглодаешь
прошу тебя не счесть за труд
и аккуратненько припрятать
мой труп
поближе быть к живой природе
внезапно ощутил позыв
давно меня так не вставляло
в пазы
опять сижу в кафе с цветами
с остывшей чашкою чаю
отчаиваюсь я и нервни
чаю
все встретившиеся маньяки
сегодня были так милы
что я принес четыре бензо
пилы
я в бак себе залил бензина
с большим октановым числом
теперь я скоростью сравняюсь
с ослом
спасибо доктор за таблетки
я больше не сижу в вэ ка
в моём борще всплыла подлодка
пока
вот ты жалеешь человека
зато ему тебя не жаль
так что пищи кружись над ухом
и жаль
ты отказала мне два раза
и в третий тоже не дала
наивно продолжаю думать
дела
олег в боксёрском поединке
избрал оружием словцо
и победил ударом правды
в лицо
в углу хромает табуретка
течёт из ящика мура
определённо не хватает
шнура
слова болтаем в кружках чашках
бывает в рюмочку нальём
стихи о хрупком тихом вечном
своём
король отсутствием одежды
и криком я вам покажу
доставил массу впечатлений
ежу
люблю метель в начале мая
когда пушыстый белый снег
мужчинку в шортах мне послал на
ночлег
был замок твой манящ прекрасен
и до небес почти высок
жаль матерьялом оказался
песок
бумага кончилась в сортире
земля ответьте я восток
боюсь что это был последний
виток
помимо солнечной системы
немало есть иных систем
но ты в любой из них не там и
не с тем
неотразимость дарят дамам
нольпять принятые на грудь
а макеяж не актуален
забудь
такси умчало вас в тот вечер
забыть всё не могу никак
мой вам накинутый на плечи
пиджак
я сердце предложил и руку
а ты ответила зачем
я больше чем два пальца вряд ли
и съем
в сверхромантичном настроеньи
ашот подглядывал в трубу
как целовались два залива
в губу
мы вслух все громко заявляем
что с милым рай и в шалаше
дворцы и принца робко пряча
в душе
о том как вождь новозеландский
со смаком вражью печень ел
весёлый ветер почему то
не пел
открыл геннадий мастерскую
по нарезанию резьбы
и стал вершителем жоп хитрых
судьбы
щас антураж не тот вот раньше
ямщик с косматой бородой
сидишь нас нас лаж лаж да даясь
ездой
вот ты геннадий утверждаешь
что тридцать лет как зульфия
ни станиславский не поверит
ни я