ром выпит спят друзья вповалку
туман укутал берега
и пахнет в воздухе ночным пе
рега
я принял антидепрессанты
и стало сразу как то пох
я даже сплю не покидая
сапог
доклад начальника аркадий
прервал спонтанно словом выпь
его покрыли капли пота
и сыпь
сердца мужские уязвимы
как сайты на движке вордпресс
в них нарастает деструктивный
процесс
едва дождавшийся обеда
вениамин бежит в буфет
увы увы в буфете тоже
обед
а что мешает вам оксана
любить меня как божество
ничто ответила оксана
жество
ирэн продляет перекуры
в унылой трудовой борьбе
по капле убивая лошадь
в себе
глеб перепутал чайку с ночью
и до рассвета потому
стоял на пирсе хлеб кидая
во тьму
когда кончается зубровка
чумак заваривает чай
и напрягая волю шепчет
крепчааааай
рассказывал о снах о книгах
чем занимался я сто лет
но ты сказала равнодушно
билет
для сердца кровь играет блюзы
и грудь становится тесна
когда на горло наступает
весна
живётся заебись шотландцам
штаны им на хер не нужны
ведь яйца храбрых продуваться
должны
темны делишки ватикана
там что ни певчий то кастрат
и по другим статьям хватает
растрат
иван андреич на машинке
стал зашивать себе рукав
и как там только оказалась
рука в
тюлень и конь варан и тюлька
овца хомяк единорог
глеб в тюзе самовыражался
как мог
проснувшись в пять утра в субботу
кричу с балкона эгегей
мне объясняют что не прав я
и гей
переведи через дорогу
бабуля просит и урод
экросс бабуле переводит
зе род
давно пылятся на прилавках
ум совесть честь и доброта
как жаль что конъюктура рынка
не та
здесь вейпы вместо сигареты
и вместо порно лишь пинап
от ряженки уже изжога
вина б
хлебают грязь не видя света
традиционно корешки
а наверху цветут и пахнут
вершки
эдгард вальтерович запашный
решил пока не видит брат
башку засунуть вместо тигра
в евфрат
когда дойдёшь до пика счастья
преодолев судьбы хребет
уже не кажется тяжёлым
склон лет
мы молча цезаря пыряем
ножом без лишней суеты
а он как попка повторяет
и ты
олег оксане хрустнул шеей
мол утро доброе привет
оксана скрипнула коленкой
в ответ
есть демократия покуда
у волчьей стаи есть еда
а нет еды то диктатура
тогда
пятнадцать лет в горячей точке
а после я пошёл домой
и мама месяц повторяла
живой
противоречащий науке
стоит олег на голове
кита и машет без секунды
вдове
себя всецело без остатка
лучам светила подарил
и стал неотличим от местных
горилл
порой смотрительница зала
сморкалась громко в кружева
чтоб все в музее понимали
жива
я не люблю китайской кухни
с тех пор как лысый горностай
вдруг ожил и сбежал с тарелки
в китай