с ранья я явственно печален
зато улыбчив ввечеру
я в скобки день таким манером
беру
врач посмотрел флюорограмму
сказал она нехороша
вот видите чернеет справа
душа
на завтрак мы луну доели
в обед сварю из солнца щи
что подарил тем и кормлю не
ропщи
в былые времена у окон
звук серенад и балалайк
теперь коммент ничё так фотка
и лайк
я объявляю белый танец
грустит метис уныл креол
а негры просто покидают
танцпол
грустит в обменнике геннадий
ему сказали что нельзя
перевести рубли и евры
в друзья
воспрянь размахивай чем можешь
доверься ветру и взлетай
забудь что ты обыкновенный
минтай
я удаляю вам аппендикс
ну отнеситесь же всерьёз
довольно дёргаться и клянчить
наркоз
в ночи повеяло прохладой
как будто в дом прокралось зло
а это просто одеяло
сползло
бывало мчишь за человеком
от делать нечего на спор
и невзначай в руке сжимаешь
топор
мозг говорит не с той ты вместе
а сердце говорит нет с той
мозг говорит уйди а сердце
нет стой
низвергнут в ад семён петрович
и весел бегает и рад
чертям уже к чертям испортил
весь ад
чеснок конечно же полезен
но не уверен что чеснок
поможет если оторвало
часть ног
а мне сегодня не до смеха
сказала золушка пажу
и туфли жмут и через месяц
рожу
проснешься как то рано утром
зевая подойдёшь к окну
а там потомки проебали
страну
возьмём историю народов
возьмём историю камней
есть ощущение что камни
умней
всю ночь бананы снились фрейду
во всю их жолтую длину
проснулся зигмунд и не верит
да ну
нас то славянка провожает
то мендельсон проводит в плен
и окончательно спровадит
шопен
детей совецких отличает
от несовецких некий ген
который взят из чебурашек
и ген
тургенев под покровом ночи
к полине трепетно приник
и тянет к ней великий русский
язык
летит каренина под поезд
по рельсам скачет голова
толстой бежит и подбирает
слова
мечтает клавдия сергевна
о принцах графах и князьях
а у самой уже альцгеймер
в друзьях
семёну влили литыр водки
в его разверзнутую пасть
и ждут на сколько может низко
упасть
я острой палкой тыкал в небо
пробив огромную дыру
чтоб бог увидел что творится
в миру
крушу дворцы ломаю замки
пылю песчаною пургой
ты подарил свою лопатку
другой
любуясь пролетавшей чайкой
над головой в морском порту
семён почувствовал вкус жизни
во рту
всю жизнь в центральном зоопарке
пашу с восьми и до восьми
а где то братья спины чешут
осьми
вшивая вместо сердца почку
сказал с улыбкою хирург
«конечно так он жить не будет
но вдруг»
мне рукава опять связали
красивым бантом на спине
я ж император мне ж обидно
вдвойне
всё начиналось как обычно
секс душ кофейник на плите
и тут смотрю жена и дети
не те