на мориарти холмс и ватсон
ворвясь увидели штаны
и заподозрили что были
жданы
опять манжета закаталась
постой я дерну за рукав
твою же мать звони хирургу
рукааааа
патологоанатом крикнул
всем оставаться на местах
взлетает первая пятёрка
из ста
стремясь душою к рифме звучной
размера точного слуга
в ночи считаю не баранов
слога
лежит туман в полях бескрайних
и колосится в поле рожь
а ты лежишь среди олегов
и ждешь
мне дарит осень слезы неба
сырую мертвую листву
ты как она все время даришь
ботву
аэроплан расправил крылья
и в небо взмыл как альбатрос
в седьмом ряду заснул от страха
матрос
мелькают в танце руки плечи
узор плетут к ноге нога
слегка потоптан гениальный
дега
практичный мистер черепаха
на материнский капитал
своей жене с пристройкой панцырь
достал
тут перед ми какой то символ
и как теперь поди пойми
не заморачивайся зёма
пой ми
специалисты по рыданью
чтоб не нарушить паритет
клиенту тоже предлагают
жилет
экзистенциональна ольга
когда в оранжевом дыму
улыбки валится подсвечник
во тьму
за применение фламберга
грозит немедленная казнь
у императора фламберго
боязнь
я загорелся словно факел
но в вас никак им не вверчу
пожалуй стоит обратиться
в свечу
жызнь оборвалась виновато
во всём отсутствие табу
жаль осознание приходит
в гробу
вы ваша честь конечно правы
стал соглашаться галилей
мы с вами просто с очень разных
землей
начнем сначала ты джульетта
а я влюбленный герострат
нет не ромео он же умер
рестарт
я объяснялся с ней на пальцах
как возбуждает кимоно
но диалог перерождался
в моно
мы поцелуями покроем
уста и очи и чело
а остальное пусть другое
село
у нас опять проблемы хьюстон
костры с шаманами здесь жгем
стучим им в бубен регулярно
прием
он гоношит спасите люди
плот оказался очень плох
ищо бы ведь он свит из песен
из слов
Embarassed by his own reflection
Ivan Kuzmich became so red
That all his blood rushed from his buttocks
to head.
мы через месяц поженились
но привыкали по частям
ты постепенно прирастала
к костям
на городской старинной башне
часы вдруг повернули вспять
но ничего не изменилось
опять
глеб начинает своё утро
всегда с бутылки коньяка
пока другого в жизни нет ма
яка
ах оля оля я невольник
своих желаний и стремле
речь оборвалась пригвоздило
к земле
олег оксану раздевает
на сиськи ей глядит в бинокль
а их там нет такой вот перди
монокль
у брамса сложные пассажи
а у альтиста две культи
что только повышает диффи
культи
я век прожил учился помер
как оказалось дураком
но промолчал о том у гроба
местком
ну что ты вылупился гена
кривила шапокляк лицо
назад пихая крокодила
в яйцо