брожу у самой кромки моря
красот у балтики отпив
всю прелесть бытия вкушаю
от пив
лежу в окопе глядя в небо
вокруг река село стерня
и матушка переживает
меня
глядите оля как на поле
воруют общую фасоль
пора вмешаться в это дело
фас оль
по бюргермагдебюрнерштрассе
шагаю с самого утра
и лишь к обеду добираюсь
до штра
вокруг сплошные монолоси
тихонько всхлипнул полилось
и тут из полилося как по
лилось
читая ильфа и петрова
олег подумал о жене
и понял что уже неделю
же не
я тут порежу помидоры
и нашинкую лук порей
а ты покамест в эмпиреях
порей
под рёв огня и канонаду
метеоритного дождя
мы наконец похоронили
вождя
два палача схватили жертву
и потащили в водоём
решили катаньем не будем
мытьём
без рук без рук кричит инесса
чего без рук сама без рук
так и учил инессу прессу
физрук
сегодня дмитрию диброву
исполнилось бы пятьдесят
родись он ровно пятьдесят лет
назад
бреду сквозь лес суровой ночью
вдруг сзади хриплый голос стой
иди сюда попей ромашки
настой
я долетел до середины
реки в ростове на дону
но говорят что надо было
в длину
роман похоже будет томным
и софья переводит дух
а лев в ответ ma chère возможно
и двух
я перед сном считаю деньги
их обожая и любя
а ты считай своих баранов
с себя
жена считает исаака
бездарным типом и лгуном
и пофиг ей открытый изей
бином
погибла сотня буратино
за независимость лесов
и враг идёт по частоколу
носов
душа открылась нараспашку
за счастье с дамой выйти в свет
отдаст последнюю рубашку
валет
я заведу себе двух йети
чтоб хоть однажды чорт возьми
занять места для пассажиров
с йетьми
ворона молча взгромоздилась
склевала молча колбасу
мораль сей басни возмутила
лису
такая жизнь что и не знаешь
сажать ли нынче лук севок
или быть может ну пожалуй
ево к
бродила люся в чистом поле
гадая лю или не лю
число ромашек приближалось
к нулю
зухра она моя род женский
но можешь взять её домой
а вот джавдет мужского рода
он мой
а помнишь император куско
был превращён в одну из лам
какая царская закуска
была ммм
в который раз смотрю картину
о вихре времени и о
царя ивана самозванном
и о
борта платформы приразломной
штурмует доблестный гринпис
его нещадно хлещут струи
пипис
я млел в объятиях возницы
когда негаданно возник
ея ревнивый благоверный
возник
разбег толчок полёт зависла
считаем медленно до ста
и исинбаеву снимаем
с шеста
ни грабли ни ошибки ближних
не учтены и путь покрыт
толстенным слоем из разбитых
корыт
а я не отрицаю факта
что в мире можно без парней
и даже порно станет как то
порней