долой поваренную книгу
готовлю по календарю
и голубцы в кленовых листьях
варю
белеет парус одинокий
неконтролируемо мчась
а говорили же учите
мачтчасть
не стоит оставлять гитару
когда уходишь за бухлом
подумал бард обняв печально
излом
везде ношу с собой скворечник
не вынимается пока
в кулак зажатая с синицей
рука
пинал царевич в пах кощея
он знал что смерть в яйце одном
но не догадывался точно
в каком
природа пишет акварелью
и красно жёлтые мазки
скрывают приступы вселенской
тоски
дай обойму тебя дружище
дай пальцы за спиной сцеплю
а сзади третий друг накинет
петлю
надел мне пояс уезжая
и не вернулся через год
а я тут мучайся рожая
пин код
я ухожу сказала мэри
но изменения придут
и кто то будет ветром к стенке
придут
оксана глебу подарила
носки и пену для бритья
теперь у глеба сто седьмая
статья
шёл пятачок под тополями
пух в глаз попал и глаз опух
и хорошо что хоть не ослик
а пух
эх доля царская такая
как понаедут дураки
полцарства нет и дочь теперь без
руки
из тех летающих тарелок
что посещали наш лесок
страшней всех та что прилетела
в висок
не обещайте звёзды с неба
до неба путь тернист и крут
оставьте пафос и покиньте
батут
пришла весна запели птахи
и за калиткой красота
всё хорошо мешает только
плита
мы в децтве кожей поглощали
хрустальный ультрафиолет
и ни одежды ни печали
ни лет
у вас одышечка но если
дни напролёт лежать ничком
стать можно сто процентов инфа
рктничком
позволь вручить тебе с порога
в знак обожания пион
подобный солнцу... блять оксана
кто он
не трожь линолеум он с пола
не ешь сову она с куста
и это тоже вынь из поло
сти рта
гореть в аду на сковородке
мне будет бесконечно жаль
ведь обо мне когда то думал
tefal
вы перестали быть мне другом
но не успели стать врагом
я вас простил живите в мире
другом
вот этот враг индифферентен
и по натуре не раним
а вон ранимые стреляйте
по ним
во время яростных дебатов
оппозиционер игнат
был битой деморализован
и гнат
купите жабе ботильоны
чего ж она без ботильон
у вас самой жеж ботильонов
милльон
возьмёшь мой снимок чёрно белый
прибьёшь на стену чтоб потом
глядеть на любящее сердце
с шунтом
знал людоед что съел маркиза
графинь и королеву мать
хотя по сути предпочёл бы
не знать
ища работу по квартирам
недюжей силищи тапёр
то нежно трогал пианино
то пёр
у глеба каждый год по дочке
их восемь ждут ещё одну
и всем понятно как он хочет
жену
звездою степью и туманом
больные души лечит бард
хотя у нас они проходят
как бад
ударился царевич оземь
да осенил себя крестом
и в одночасье обернулся
бинтом