олег считал что он шумахер
но встречный стотридцатый зил
его проекцию слегка ис
казил
с левшою мастером напрасно
девица предалась греху
теперь испытывает цокот
в паху
мелиорация к примеру
она сельхознауки часть
вещал ильич у мавзолея
мочась
вот чует рипли что из шлюза
шумок от бухов и барахт
доносится совсем не с бухт и
барахт
да что вы знаете об этом
да я её пять суток пёр
и доминировал не будь я
сапёр
напрасно я не снял доспехи
когда взбирался по косе
теперь принцесса некрасива
совсем
войдет в меня без приглашенья
но погостит всего лишь день
мучительна и мимолетна
мигрень
на фоне зла добро виднее
добрей и правильней вдвойне
ведь даже небеса без беса
лишь не
а кто любимый твой писатель
я говорю кобо абэ
с таким лицом что я читала
как бэ
я в темной комнате ослепший
шепчу вы здесь своим котам
а жопой чую однозначно
все там
адам к создателю взывает
премудрый отче будь так добр
наделай мне еще таких же
из рёбр
геннадий палыч рвет шаблоны
и мечет чорную икру
в запаянных консервных банках
в зухру
все раньше солнышка садится
на свой подсолнечный насест
все больше время остается
на секс
а мы всё лесом лесом лесом
а тут ежи ежи ежи
они всё ближе ближе ближе
бежим
когда домашний змей горыныч
средь ночи ходит по лицу
добрыня молча достаёт па
лицу
простите дамы и сеньоры
мы прерываем наш турнир
в одном из рыцарей заело
шарнир
ну кем ты был до встреч со мною
моряк водитель трёх корыт
ты мной как первооткрыватель
открыт
был тихий вечер раздавалось
мычанье сытое коров
ничто войну не предвещало
миров
ныряльщик стравливает воздух
с водой и говорит позырь
на плод борьбы антогонистов
пузырь
скажите этой винной бочки
каков измеренный литраж
литраж не мерили но знаем
ведраж
эсминец мой непотопляем
не страшен шторм девятый вал
говном корабль я гениально
назвал
ракета ваша вышла накось
ты выкуси а ты окстись
ось ординат запутав на ось
абсцисс
пенёк ворчал под попой внучки
садятся всякие мне тут
гляди все ноги в целлюлите
а жрут
медбрат о жопу николая
сломав десятую иглу
теперь сидит охуевая
в углу
о боже с сырного дурмана
я стала слышать голоса
вон спеть ей песню снизу просит
лиса
хитрю соитья избегая
пока кондома не найду
у нас традиция такая
в роду
на этом самом табурете
читал я в детстве первый стих
теперь над ним я раскачавшись
затих
исак абрамович не очень
хотел иакова рожать
но фарисеи набежали
«тыжмать!»
вот было время в девяностых
нам двадцать восемь килобод
служили вместо многих прав и
свобод
всё без любви спине подобно
которой развернусь к тебе
на твой вопрос по телефону
ты где