побрила катышки на кофте
сваляла мягкий чорный ком
и клею дедушке в подмышки
тайком
в волшебном свете полнолунья
как антрацит сверкала грязь
князья застыли у забора
струясь
вы мне наступите на ногу
я вас в ребро пихну локтём
того гляди до гроба жизни
сплетём
он называл меня зайчонком
коварно суффиксом ласкал
но я то видела тамбовский
оскал
добро и зло во мне сражались
и на руинах где был бой
погибло всё что я считала
собой
порою хочется всё бросить
уйти туда где тишина
но снова в туалет стучится
жена
к мужскому сердцу путь несложен
лишь навари ему борща
наивно думала оксана
да ща
я дни в согласьи провожаю
но как и все мы иногда
беру рюкзак и уезжаю
в тогда
когда из маминой из спальни
хромой под вечер вышел ты
ну вот и всё я вдруг подумал
кранты
раскрасив ярко транспаранты
так плотно шли нога к ноге
что наш парад уже походит
на гей
придя домой снимайте шляпу
пред милой тёщей и котом
а в грязных валенках на кухню
потом
стихами о прекрасной даме
глеб охмурить зухру не смог
ведь на него с его стихами
есть блок
внутри секретных технологий
найдётся сто продажных рыл
поэтому коллайдер в клумбе
зарыл
пускай тебе приснится котик
потрётся мордой колдовской
и ляжет рядом мокрый склизкий
морской
туману надоело длиться
жить в одиночестве дрожа
он завертелся и вкурился
в ежа
всё за грехи и по заслугам
кот бегемот закончил спич
и сбросил с крыши неслучайный
кирпич
ворона сыром подавилась
свалилась в штопор и в лесу
нашли с огромною воронкой
лису
когда в больничных коридорах
я обтираю все углы
мне открываются другие
миры
седой японец выйдя к морю
и глядя в сторону курил
бамбук задумчиво с тоскою
курил
по сути мы больные люди
средь ночи лазим по сети
себя стараясь между строчек
найти
я вышел из дому в три тридцать
в два сорок пять пришла домой
скажыте люди всё в порядке
со мной
меня побили хулиганы
посредством палок и камней
а я за то их многократно
умней
уже пришёл садись поближе
к огню а хочешь мандарин
ты что декабрь предпочитаешь
из вин
прошла четыре круга ада
на пятом делаю вираж
но снова дура не вписалась
в гараж
с мешком тяжелым иннокентий
пешком в самару держит путь
он очень хочет теще дочку
вернуть
на никотиновой диете
без алкоголя и еды
я приближаюсь к ста процентам
воды
антон с себя срывает бусы
отец восторженно умолк
ну наконец то сын уходит
из ёлк
я обниму всех провожатых
трёхглавую поглажу гнусь
прощай харон я непременно
вернусь
так продолжительно горели
но не согрели до конца
энергосберегающие
сердца
в вечернем небе над мадридом
пчела сшибает стрекозу
диспетчер утирает лапкой
слезу