в раю для химиков кислоты
текут шырокою рекой
и бьет изподзмели сверхчистый
ключом дейтерохлороформ
трехмерны люди для семена
и только сам он для себя
четырехмерен и ужасно
от этого он одинок
егор расклеился в прихожей
растекся прямо на глазах
испачкал старенькие боты
и серый югославский плащ
не я издала эти звуки
которыми ты был смущен
я не издатель я их автор
что согласись не все равно
вот посмотрите анатолий
десяток новых пирожков
вутэтого хочу оставить
а остальные утопить
сжыгая жызнь на дискотеке
на миг дружок остановись
пусть тетя клава пол помоет
и можешь снова зажыгать
я комиссар я в пыльном шлеме
стою под душем и пою
мой пыльный шлем меня спасает
от мыльной пены и воды
цыгане с тёмными глазами
следят за мной из под воды
бегу но ноги не умеют
бежать сквозь этакий кисель
я в мавзолей вчера ходила
лежит живее всех живых
по сторонам стоят другие
как будто мертвые стоят
в гостях у пашки потеряла
зеленый кружевной чулок
а по деревне сплетни ходят
в нем видели его жену
давно бы мир погряз в конфликтах
но всех спасает лишь она
бескомпромиссная и злая
обеспокоенность оон
в глазах стрекоз десятки тысяч
глаз для знакомства и любви
для изумления и скуки
для слёз и смертной пустоты
а математика ребята
вас в жизни выручит не раз
начнём урок простые дроби
учитель вынул дробовик
я поняла что постарела
когда на восемь эсэмэс
от вас написанных мне ночью
ответила лишь в семь утра
олег запечатлён на снимке
счастливый трезвый молодой
и от реального олега
он сильно отличается
уехал ты и нет ни писем
ни алиментов пятый год
а я все жду я все рожаю
тебе хорошеньких детей
начнём всё с самого начала
ты девочка с большим бантом
а я пластмассовым совочком
луплю тебя по голове
диагноз ставит хмурый доктор
неизлечимый оптимизм
я не отчаиваюсь верю
что всё ещё наладится
я наконец закрыла личку
и мне не сможеть написать
хороший парень из сургута
и нехороший из перми
глеб околдовывает зою
словами я тебя люблю
и эта дурочка снимает
перчатки маску и очки
я отписался от вконтакта
и время некуда девать
и мысли в голове такие
что можно резать ими хлеб
мне ненавистен этот город
все эти люди и дома
пока не прочитаю утром
твоё всегдашнее превед
олег купил диплом хирурга
а вот и первый пациент
такой нетронутый наивный
и узнаваемый пока
когда рождают чебурашек
они сперва как апельсин
и только лишь один из сотни
успеет уши отрастить
олег лежал на поле брани
с осколком истины в душе
большая чорная оксана
ему выклёвывала жызнь
мы танцевали в подворотне
с тобою медленный вальсок
ты мне на ноги наступая
смущаясь говорила блять
старушка учит родиона
как распланировать бюджет
а родион кивает зная
что хватит только на топор
наполеон в шестой палате
сказал олегу санитар
и пластырем бактерицидным
ему заклеил правый глаз
мы вычислили три планеты
где мог бы выжить человек
не люди в целом а конкретный
живущий в туле гражданин
в моей душе цветов поляны
лес речка горы и луга
зато снаружи почему то
ну в лучшем случае асфальт