в серой жизни глеба
пустота и тлен
исключая разве
сомалийский плен
доброе циничной
серостью в окне
утро иронично
треплет нервы мне
за любимых женщин
говорит семён
и перечисляет
пятьдесят имён
голыми решили
бегать под дождём
щас сидим в палате
санитаров ждём
падают снежинки
с неба февраля
на сугробы глядя
дворник шепчет блин
дед мороз нужны мне
деньги и изба
и помада так как
треснула губа
всем мужчинам в мире
нужно лишь одно
так княжна сказала
стукаясь о дно
пятница тринадцать
сыро и темно
как от страха воет
во дворе рено
берлиоз за хлебом
вышел в магазин
напевая песню
мало половин
только две ракушки
приложив к ушам
можно покалякать
с морем по душам
есть для счастья в жизни
лишь один секрет
главное чтоб в загсе
вы сказали нет
не с руки писать мне
эту ерунду
у дверей травмпункта
с лампочкой во рту
вышел на опушку
месяц голенький
осветил могилку
трудоголика
глеб лежит ногами
строго на восток
под щитом в котором
переменный ток
только удалось мне
поудобней лечь
бабушка толкает
на лопате в печь
знаю на багамах
отдалённый пляж
а пока давайте
покажу гараж
по щеке примата
горькая слеза
ну зачем когда то
с дерева слез а
никакого толку
с фигова листа
мне б кочан капусты
шоб на все места
тыквенных котлеток
мне не надо ань
отбивную с кровью
лучше навегань
я бессонниц жертва
скиньтесь наконец
мне на овцелограф
штоб считать овец
принимай спокойно
как судьбины дар
свежий искромётный
грабельный удар
без вопросов даже
в туалет нельзя
дёрнул чёрт встречаться
с дочерью друзя
дед морозом был я
в этот новый год
это самый страшный
в жизни эпизод
так обидно слушать
что как кобра я
ведь сравнить со мной так
кобра добрая
лбом в стекло уткнувшись
я во двор гляжу
во дворе деревья
в полном неглижу
сунешься в малинник
воспевать рассвет
а оттуда басом
занято в ответ
знаю кто хомячит
ночью шастая
от меня не скроешь
я ушастая
жрём и жрём и даже
мир настал в семье
кончится когда же
чёртов оливье
мне зачёт по сексу
просто так не сдать
там у них сказали
всё через кровать
скукодельем маша
занялась с утра
вышивала грустью
из тоски плела