мэтры налетели
на любовь и кровь
пызжут сковородкой
за свекровь морковь
в море я купалась
стукалась с буём
и теперь все мысли
только лишь об ём
мне тепло морозко
шепчет настенька
а самой в сугробе
хреновастенько
прима балерина
с поднятой ногой
два часа стояла
зря перед дегой
я разогреваю
сотый раз обед
плохо потому что
германа всё нет
ждут девчонки лета
а до той поры
колосится волос
копятся жиры
хладно приручила
белой нежностью
а весною топишь
с безмятежностью
исполосовали
душу на куски
а клялись до самой
гробовой доски
чувствую что скоро
слезу я с поста
так куснуть охота
сдобные места
на весну плевая
в тысячах берлог
тысячи медведей
спят без задних ног
ночь нальёт на небо
море из чернил
чтоб поэт не спал а
оду сочинил
ночью сядешь в поле
глянешь в небеса
ёпт да это ж космос
дыбом волоса
всё не так со мною
всё опять не то
щепка щепку хочет
а меня никто
в кипяток бросаю
сахара кусок
просто сумасшедшей
щедрости бросок
молоко селедка
вафли и халва
как же я бываю
в жизни неправа
ложечка за маму
ложка за отца
рот с тех пор ваще не
закрываеца
я иду по солнышку
сквозь весенний гам
и мужчины взглядами
лезут по ногам
плохо потому что
не решил ишо
как мне вместо плохо
сделать хорошо
нет на почте марок
не послал письмо
но зато купил там
ласты и трюмо
бог адама ищет
с самого утра
тот считает кости
и не ждёт добра
в тихой грустной речке
посреди мальдив
плавает уныло
мой контрацептив
чуть завесневело
и подтаял наст
понесло на дело
половое нас т
ваш отчёт сегодня
ночью снился мне
попрошу ночные
оплатить вдвойне
заспирчу полынь я
белену грибы
я хандре не сдамся
просто без борьбы
выплесни унынье
страх тревогу гнев
хорошенько выпив
плотненько поев
я не маяковский
достаю из брюк
пару мандаринок
и еще урюк
ездил с рукосуйством
через реки грек
не осталось больше
безгрековных рек
в порции кефира
девять грамм белка
и ни грамма жира
шоб наверняка
раньше получалось
а теперь никак
кто о чём подумал
тот и сам дурак
грузно встал со стула
расстегнул ремень
и вошёл последний
всё таки пельмень