на крайнем севере иные
каноны женской красоты
ты всех милее если толще
унты
по математике малевич
всегда был как то слабоват
за исключеньем возведенья
в квадрат
вылезли из моря
три богатыря
остальные тридцать
рыбы до сих пор
ночь перед зачётом
полная луна
а под утро чётко
армия видна
когда творится справедливость
за нею нужен глаз да глаз
в банк заходит ёжик
полностью в чулке
с запасным таким же
сзади в узелке
с утра жалеет храбрый витязь
пошто хлестал пале рояль
и вспоминает он емеля
илья ль
вот одиссей вернувшись в гавань
бежит домой покинув порт
а там жена и друг и оба
без порт
на кладбище тихо спокойно лафа
блестят в лунном свете фаготы
и тянут тоскливое нижнее фа
готы
весёлый плотник у дорожки
покуда всюду беготня
сидит препятствия спортсменам
чиня
главврач ругает санитара
а тот стоит ни мёртв ни жив
в мольбе напрасной чьито руки
сложив
нет на вас евклида
мёбиус орёт
кто роняет кверху
низом бутерброд
на батискафе две проблемы
иссякнет скоро кислород
и перекрывший шланг подачи
урод
бьёте ль подзатыльник
в лоб стучите ли
это ваше право
в день учителя
ах какие чувства
ты ко мне питал
жалко что в них не был
вложен капитал
вылезли из банки
чайные грибы
в кухне нет хозяйки
и следов борьбы
боишься старости не бойся
там вкусный чай уютный плед
нет суеты нет зим холодных
и лет
берёзки пробуют несмело
на вкус февральский небосвод
на речке первый появился
освод
резко не начавшись
кончились следы
это повстречались
русских две беды
я жил ни в чём нужды не зная
и вот покинув отчий дом
я познакомился внезапно
с трудом
сударь подскажите
не поэт ли вы
слишком вы пьяны и
неприветливы
наполеон батый и ленин
решали пиво или спорт
и бонапарт сказал мне пофиг
я торт
вновь перечитываю письма
что мне писал когдато ты
сажусь к камину и сжигаю
мосты
бухаю неделю плюю на зачёт
судьбы игнорируя знаки
и вдруг слышу голос тебе подойдёт
хаки
гимнаст на набережной падал
в попытках сделать пару сальт
но раз за разом поднимался
асфальт
перешли с тобой мы
ночью рубежи
и в бою упорном
пала точка джи
бухает фрейд с наполеоном
базар не клеится никак
и зигмунд понял собутыльник
коньяк
ровным толстым слоем
всё вокруг солю
просто я как повар
страшен во хмелю
стоишь на пороге платок теребя
мороз красит инеем стёкла
как жаль что не смог я дождаться тебя
тёплым
сползает бесформенный вниз капюшон
маньяк бродит ощупью в парке
прохладно в плаще и поэтому он
в парке