полковнику ведшему речь о венце
девица на выданье шеннон
ответила вы омерзительны сэр
шенно
а можно мне тигра в полоску с собой?
*рычанье кровь крики объедки
а можно мне тигра такого же но
в клетку
три тысячи лет из бутылки прыжок
свобода анархия только
ты кто такой мальчик я павлик снежок
волька
уже и не вспомню ей богу когда
прочитаны чехов и бабель
не бабе ль отдал золотые года
бабе ль
этьен так внезапно влюбился в мишель
что весь свой обеденный столик
(не только обветренную вермишель)
солит
с такой отвратительной летней порой
бессмысленно ждать урожая
природа себе отморозит всё ро
жая
яга с похмелюги не станет летать
без дела валяется ступа
ещё бы неделю с кощеем бухать
тупо
на выходе рая слегка прихуев
стоял синий ангел в ливрее
а мимо вели под конвоем двух ев
реев
министры за дверью давились икрой
и рижские пили бальзамы
взасос целовалися с первым второй
замы
болезней на глеба накинулась рать
желтуха тиф герпес эбола
а девок не следовало подбирать
с пола
у кошки четыре ноги длинный хвост
и гибель с откатом транзакций
её обижают за маленький рост
акций
смотря на моделей из рейтинга топ
засел у экрана покорно
любитель подтянутых ножек и поп
корна
беспечно висит на скале прометей
подбитый безбашенным танком
который ведёт бессердечный злодей
данко
на улицах грянул ужасный мороз
слышны замерзающих вопли
а я утираясь порезал свой нос
сопли
оксану смеша стас летит кувырком
по скользкой накатанной луже
не часто увидишь ребёнка в своём
муже
напутал наверно чудак купидон
меня потянуло на ретро
я верю заждался меня тихий дон
педро
на красный сигнал проскочил переход
царевич на гриве у волка
гаи ему машет и сбит пешеход
с толку
устав от лавины житейских забот
я счастья у бога просила
а он глуховат и терпенья даёт
с силой
к тебе я стремлюсь словно в водоворот
люблю до последнего вздоха
но в лёгких закончился вдруг кислород
плохо
меня не пугают насмешки небес
ни яд не страшит и ни выстрел
пока у меня есть прохладный эфес
пилснер
чу гдето шаги слышу шорох одежд
и музыку женского смеха
а смерть комментирует это надежд
эхо
олег из роддома выходит с мешком
а в нём ребятишек штук восемь
он их поточней подсчитает потом
в осень
ночами когда я усну из меня
растут инфернальные лоси
а всё потому что погода дерьмо
осень
сцепившись руками до вздувшихся вен
мы вместе бежим под обстрелом
я душу твою заслоняю от пуль
телом
на китель пришила десятый шеврон
пылинки с покойного сдула
и стёрла дактилоскопический след
с дула
очнуться однажды от всяких химер
увы потеряв слишком много
но душу очистив от этих бандер
логов
у глеба в квартире лишь столик в углу
развеялись ольги химеры
она не согласна была на полу
меры
раскольников ползал уже но рука
хотела подрубливать бабок
не то что бы прямо рубить а слегка
набок
опять своровали все точки над и
но вновь говорят что не брали
стуча кулаками себе по груди
брайли
бубнит изо дня в день и то ей и сё
плетень залатал бы и крышу
а я с каждым годом всё хуже её
слышу