моряк ты слишком долго плавал
из океана в океан
гонимый ветром и волнами
тебя уже не опознать
он мне сказал канай редиска
и удалил все файлы с диска
помнит как бывало
хорошо вдвоём
доверху набитый
рыбкой водоём
для вас я просто фантомаска
сказала фантомасу маска
в фейсбуке жалуюсь на ольгу
но незаметно для жены
в посте меняю её имя
на темноту и гололёд
мне нужен усилитель вкуса
и удлинитель языка
а если проще же ву при дё
водка
вот и до нас добралось лето
три левых истоптав штиблета
аркадий в списке был последним
пока весь список прочитал
его надежда покидала
две тысячи сто сорок раз
зухра стилетом вила кудри
свои намеренья припудрив
двенадцать геев приглашают
тринадцатого на ночлег
так появляется апостол
олег
лягушка во французской сказке
принцессой не успеет стать
вениамин однажды понял
они такие же как мы
хоть носят странные одежды
и сиськи спереди у них
портниха без портков мне ближе
чем ваш сапожник без сапог
что дед мороз не существует
поверил я в двенадцать лет
и кто то в устюге великом
из списка вычеркнул меня
делал харакири
самурай раз сто
то саке и гейши
то тупо танто
мы отвернулись от японца
а он на ножик как наляг
как накалякай перед этим
каляк
зухра сначала лесбиянкой
не захотела но потом
пересмотрев все варианты
решила всё таки пора
сбивая ритм швырял синкопы
нырял в разрывы плоскостей
скрывался ловко от наплыва
страстей
мешаешь ложкой чай в стакане
чаинки кружатся на дне
да что ж так долго ты мешаешь
жить мне
В трик-трак играют зайцы плохо
У них - чуть трик - так сразу трак!
я встал к станку и ощущаю
своё единство со страной
но с пролетариатом больше
чем с тружениками села
если говоришь ты
с телевизором
будь готов общаться
и с провизором
пахучи и витиеваты
изольды карловны салаты
я помню как жгли пионерский костёр
счастливые парни и девы
пятнадцать республик пятнадцать сестёр
где вы
когда на чорном небе звёзды
зажгутся тысячью огней
тагил становится немного
нижней
когда ты вышел воздух тоже
пытался ускользнуть за дверь
но после вздрогнул безысходно
и в лёгкие мои вошёл
приняв заплутали слегка в гаражах
и долго угрюмое эхо
носило их крики в угрюмых стенах
рльеха
семён когда ещё был сеня
пришил к сосиске два пельменя
досуг жены оленевода
сказал с экрана президент
а ниже сурдопереводчик
рога два раза показал
от комы долгой оправляясь
простая гордость наконец
сломала с треском равнодушье
и безразличие людей