пока рассыпанную клюкву
геннадий подбирал со шпал
его отрезанную ногу
в лес утащили муравьи
бывает в детстве не хватает
игрушек ласки леденцов
и приносящих их с работы
отцов
а карлсоны не умирают
они заводят свой мотор
и улетают оставляя
клубничных пенок аромат
горыныч хлопнул ящик водки
сырою закусил землёй
и улетел в закат виляя
ильёй
ты медленно с себя снимала
одежды прожитого дня
детей работу пробки шопинг
меня
из проститутошной арсений
идёт с зарплатой за январь
уволюсь господи уволюсь
пойду на тракторный завод
в буфете аэровокзала
я ел с повидлом пирожки
по содержимому желудка
вы опознаете меня
есть части тела для которых
ещё не выдумали слов
за ухом кожистый отросток
и углубленья на брови
мне отказали в суициде
хотя по перечню сданы
сто тридцать справок подтверждавших
невыносимость бытия
ну как там пушкин стих твой новый
воспевший царскую семью
посрать ушел и всё покрали
беда ваше величество
гусиной кожей покрываю
твой кожный шолковый покров
когда веду легонько пальцем
от самых щиколоток до
глеб перекрашивает зебру
у светофора слышен мат
оставь жывотное в покое
примат
когда к нам подлетал горыныч
один лишь муромец илья
не попросил себе замену
белья
я видел киску у оксаны
сказал олег а пётр сказал
я видел киску николая
все посмотрели на него
когда ты высказалась грубо
я вспомнил агнию барто
её безжалостные злые
миндалевидные глаза
ко мне из армии приехал
совсем не тот что я люблю
а тот кого люблю вернулся
с работы и принес сырки
из детских сказок сделав вывод
идём по взрослой жизни так
как будто счастье лишь для тех кто
дурак
о русь на детях волчьи шубы
христос не бог а дух дверей
иконы бабы мажут кровью
украдкой в жертвенные дни
чего то громко обьясняет
нам про профессионализм
инструктор по взрывному делу
жестикулируя культей
илья проснулся ночью мокрый
рукой нашарил телефон
набрал из сна четыре цифры
алё алё бля это кто
купил свечу в церковной лавке
зажег и вижу что она
вокруг себя заместо света
распространяет темноту
на день рождения к семёну
пришёл какой то человек
сидел в углу и очень долго
чинил заклинивший затвор
мне давно хотелось
глубины и вот
от отметки ноль я
на два метра под
вконтакте ты была енотой
а оказалася ежой
неужто было всё обманом
и лжой
оксана скомкала концовку
у увертюры соль бемоль
смутилась бросила валторну
и побежала в туалет
я мог бы найденные деньги
на личный счёт закинуть но
по христиански превратил их
в вино
как сто шестнадцать дохлых кошек
не стоят ни одной живой
так все твои слова не стоят
того чтоб их запоминать
забывшись академик павлов
кормил собачку просто так
трудна дорога к совершенству
и с каждым шагом тяжелей
бьёт черенок трансцендентальных
граблей
лапша со вкусом доширака
и сельдь со вкусом иваси
но всех прекраснее на свете
чеснок со вкусом чеснока