страшней всего дождливой ночью
бежать по мокрым скатам крыш
и не догадываться даже
что спишь
ковригу с голубиным мясом
купил у бабки разломил
а в ней записка на румынском
не разобрать но про любовь
чтоб не растаяла снегурка
в пути ей дедушка мороз
в дорогу дал дьюар с азотом
чтоб выпить если вдруг тепло
тревожит рокот космодрома
и от волнения немой
с земли в конце концов стартую
домой
мы пара ношеных ботинок
фасоном цветом далеки
но завязались отношений
шнурки
не попаду я в рай вовеки
мне никогда не быть в аду
я жызни набок цыфру восемь
кладу
сидит скайвокер у оградки
и пряча слёзы в рукаве
мечом табличку выжигает
дарт ве
олег купил для запорожца
спортивный волосатый руль
теперь дает его оксане
потрогать правда иногда
грянешь ночью песню
затыкают рот
до чего же пресен
и уныл народ
уездный доктор знал рецепты
леченья вдов и старых дев
но без стакана самогона
не мог решиться на него
сестра снежинки из бумаги
намылив клеит на стекло
а я держу портрет черненко
мне нужно вырезать звезду
на праздник в костюм конопли наряжусь
нелепой смешной и поддатой
но кончится кайф и под утро кажусь
мятой
глеб ежедневно на работу
бежит уверенно трусцой
а тёмным вечером обратно
с трусцой
под городом тагил лежали
три ископаемых бобра
в их темных кариозных дуплах
ходило первое метро
я заглянул в глаза горгоне
сквозь толстый полиэтилен
окаменели только сердце
и член
пока мы духом укрепляясь
вкушаем только постный шиш
ты с макаронами по плотски
грешишь
да на твоих иван рассказах
взросло так много кобелей
что я боюсь бродить средь тёмных
аллей
эль греко опустил в эль реку
эль руку вот ведь эль дурак
найдётся ведь и на эль греко
эль рак
вениамин идёт на нерест
на нём с иголочки костюм
и лакированные туфли
на майском солнышке блестят
сидит аркадий на собраньи
захлопнув чемодан лица
и слово матерное злое
трепещет у него внутри
февраль достать чернил и выпить
догнать январскую тоску
и посиневшими губами
её ключицы целовать
Рассказ о том, как Джеральд Даррелл
В густом лесу поймал вайфай
старушка в метрополитене
четыре дня как умерла
но продолжает злобным взглядом
на эскалаторы смотреть
оксана спит а из отверстий
в девичьей шее хлещет кровь
а рядом мёртвый анатолий
ещо подросток но седой
фарфор был хрупок лёд был тонок
то есть всё было как всегда
но синим пальцем на оконце
ты что то мне не дописал
олег рыдая отвернулса
оксана тихо говорит
олег ведь ёлка много знает
придетса елку нам убрать
во многих знаниях печали
мне не под силу этот крест
о элли я хочу обратно
на шест
пять ног на месте катастрофы
нашол сотрудник эмчеэс
они как вздрогнут как подпрыгнут
и в лес
вооружён но неопасен
а ласков и миролюбив
и заразительно смеётся
убив
ни за что не буду
втягивать живот
бабочек жалею
потому что вот