любовь безграничную в сердце храня
в пространствах чужих измерений
взамен жемчугов отыщи для меня
время
три дня готовил для оксаны
аркадий пламенную речь
жаль только не хватило духу
зажечь
я пропульсировал аортой
i want to marry you врачу
да ладно ладно шей спокойно
шучу
мне нужно абсолютно точно
всегда всё знать но как назло
работаю в центральном банке
подбрасывателем монет
бросала валенок оксана
в мороз гадая у реки
уже практически отбросив
коньки
с пятиконечной на фуражке
с шестиконечною в груди
мне до берлина до конечной
идти
прикинься дураком и будешь
практически неуязвим
бог создал камчатку
сахалин байкал
а ещё серёгу
чтоб он там бухал
когда я осознал какого
послал по матери качка
непроизвольно сжался сфинктер
зрачка
всему найдёшь ты объясненье
и аргументы подберёшь
нет ничего правдивей в жизни
чем ложь
круглогодично питер манит
размахом разводных мостов
и я пешком туда по лужам
готов
геннадий доставляет гречку
в эмалированном ведре
в стоящий одиноко дом на
горе
ночами рикша гейш развозит
а в остальное время мойш
но мойшы платят мало гейшы
побольш
сестра балбеска мать балбеска
балбес отец и дед балбес
а ты умён в семье как скажут
не без
но прежде чем вручить мимозу
у каждой спрашивал семен
не откосила ли от службы
в оксанно зоевых войсках
ушёл глеб посетив гамбринус
в моральный и в кредитный минус
в зоологическом музее
на экспонат смотрю и ржу
листа кленового не хватит
моржу
когда дошёл почти до края
назад дорогу выбирай
но как же хочется однако
за край
вскочил дремавший менделеев
согнало как рукою хмель
ему приснился непонятный
эксель
я кушал пиво на скамейке
а мимо девушка прошла
и я узнал намного позже
её зовут любовь каксон
когда за родину я вымер
никто мне статуй не воздвиг
и только слёзы кроманьёнца
застыли вечной мерзлотой
сейчас эстрада измельчала
а вспомним хоть мирей матьё
как шаркнет по душе зараза
мать ё
свой рост скрывая пол и возраст
идет развеччик по москве
а в это время по берлину
идет такой же только наш
мой плащ снаружи ярко белый
с подбоем алым словно кровь
я прокуратор иудеи
моя фамилия пилат
ещё хоть раз припрёшься пьяным
жена в руках сжимала скотч
как вдруг олег зачем то ляпнул
а то чт
шаинский думает о сексе
о песнях старых о былом
как жаль что песни ктото помнит
а секса с ним уже никто
олег привёл домой оксану
налил коньяк и клофелин
а комнату для удовольствий
пока показывать не стал
жара на оба наши дома
и я не знаю почему
мы все расслабились и ждали
чуму
не брали глеба на работу
он самый слабый из помёта
орган затих и еле дышит
бьюсь в паутинах витражей
мой органист сыграй мне фугу
на самой маленькой трубе