жужжит над полем рой пчелиный
и где то вторит в унисон
далёким гулом в небе синем
карлсон
хреново если жизнь театыр
а ты в нём бесполезный моль
не замечающий спектаклей
жующий занавес всю жизнь
руфь говорит целуя глеба
в прохладный восковатый лоб
напрасно милый ты не верил
в любовь до гробовой доски
усопший изыскал возможность
скопить лишь су себе на гроб
и был торжественно уложен
в сугроб
любезнейший влад прекратите гундёж
клыками меня не зацепишь
давно бы ушла но куда тут уйдёшь
цепи ж
олег аркадьевич гавнишко
по паспорту не по нутру
а тех кто по нутру обычно
фамилия не выдает
жасмином пахло вечерело
скамейка парк трава кусты
луна смешная звезды пришвин
и ты
олег заправил грязный свитер
заправил в грязные штаны
заправил грязными руками
которые держали грязь
я не забуду нашей встречи
объятий жарких на бахче
а этот нож в твоей руке он
заче
олег во всех оксану видел
у той вон руки в этой грудь
и всех записывал в блокнотик
в страницу доноры а вдруг
пути упёрлись в неизвестность
и машинист махнув сто грамм
пустил состав навстречу новым
мирам
пошила я сотни семейных трусов
для мужниных ягодиц впалых
но много осталось ещё парусов
алых
в четырехмерном мире люди
совсем не знают о христе
и тессеракты на могилах
у них стоят для красоты
снег на фудзияме
мягок и искрист
но не пишет хокку
мёртвый хоккуист
брёл чебурашка по тифлису
совсем один на всей земле
шепча ну где ты где ты гена
цвале
хирург меняет пол оксане
олегом сделав а олег
оксаной стал но был моментик
когда олегов было два
не знаю как у вас в японьи
сказал прищурившись семён
а наши бабы дружелюбны
суровы веселы просты
оксана просит мужа милый
давай уедем на курорт
поспел инжыр орехи тоже
поспели муж в ответ храпит
а с днем рожденья иисуса
пришли поздравить авраам
виссарион и исаакий
фаддей филипп и даниил
когда совсем дойдёшь до ручки
кружа ночами по сети
я подскажу как можно выход
а нет
итак она звалась татьяной
а он разок назвал зухрой
о как глупа причина смерти
порой
мелькают за окном берёзы
я медитирую на них
там где то прошлый мой закопан
жених
куда потратить склад цинизма
ну хоть мозги перепрошей
ведь становлюсь я с каждым годом
ницшей
на кладбище осенних листьев
возводит хмурый серый дождь
мемориалы летних радуг
в недолговечных пузырях
дзен и поросенок
дом из ничего
волк стоит не знает
как сломать его
на сцену вышел декламатор
и с криком эх едрёна мать
отняв гитару начал деку
ломать
когда ты умер то занятий
себе почти и не найти
и нет той резвости бывалой
и искорки задора нет
я не куплю одежды теплой
вовеки я могу сама
себя согреть и выжить слышишь
зима
простая песня водяного
доносится изпод коряг
ей отвечает отдалённый
хор яг
казимир малевич
рисовал портрет
просто в это время
выключили свет