мне этот сорт неоднократно
хвалил знакомый сомелье
нормально вольфганг? да отлично
салье
я так устал от этой жизни
что начинаю жить другой
в воображаемой вселенной
а в нашу больше ни ногой
который год жду с неба манны
но перспективы блять туманны
порой бывает схватит счастье
и как давай меня трясти
а я кричу не надо счастье
пусти
в первые морозы
в первый белый снег
я еще сильнее
ненавижу всех
аркадий на глазах добрея
вдруг окунулся в мир борща
куски любимого брокколи
ища
я между адою и раей
живу на пятом этаже
я так устал пошли им боже
мужей
я медленно снимаю гетры
в твоих расширенных зрачках
мои копыта отразились
и страх
под скамейкой мачо
пьяный и ничей
по субботам в парке
дофига мачей
стоит пустой дворец культуры
а раньше шли сюда как в храм
ну как не пить все развалилось
к херам
кто верит в будду кто в исуса
я верю в своего кота
вот покормлю его сегодня
а он меня пропустит в рай
решив покончить с николаем
жизнь сиганула из окна
мы много лет как повзрослели
но отчего же чорт возьми
с тобой дерёмся как и прежде
детьми
мне б хотелось к звёздам
через тернии
но куда в калошах
из губернии
увидев скоп баскетболисток
я пригласил их всех на ланч
и лицезрел команду жрущих
каланч
не знал своей температуры
и был уверен что здоров
но доктора меня поймали
и доказали мне что нет
из изречений дочки вашей
я смысла вовремя изъять
не смог теперь я глуп папаша
и зять
нашла бы мужыка кричат мне
соседки с верхних этажей
да мне вполне хватает ваших
мужей
под видом ноября в наш город
пришла гражданская война
мы оказались не готовы
ни к ней ни даже к ноябрю
однажды миша маша петр
отважились на секс втроем
о боже мой тут крики стоны
а маша слушает да ест
ты снова подыскивал к сердцу ключи
на входе не видя табличку
открыто для всех не стесняйся стучи
в личку
ильич с исусом в страшной схватке
над краем пропасти слились
у ильича есть серп и молот
а у исуса книга рун
на самом деле очень просто
на этом свете люди жить
вы только правил не читали
нажали сразу ай эгри
а по дороге в пятки сердце
наведалось к прямой кишке
дрожит огонь свечи в гостиной
и отражается в трюмо
как занимаемся мы с инной
сумо
глеб перед сном считал баранов
дошёл до цифры триста три
и вдруг сквозь сон услышал голос
себя то тоже посчитай
то журавыль в небе
то в тумане ёж
хрен поймаешь счастье
хрен его найдёшь
чемодан под койку
запихну ногой
пусть помрет в париже
кто нибудь другой
я не одобряю
жрать после шести
но сегодня жопа
ты меня прости
границы стёрты дня и ночи
и в покрывале невской мглы
они становятся порочно
белы