любовь она как холодильник
как проводник как домино
как шерсть лося и шкаф и булка
и множество других вещей
не помнят девочки в татушках
твоей баллады ни одной
сидишь забытый старый рокер
в пивной
не стану больше есть просрочку
куплю себе икры в рассрочку
купил четыре литра пива
на сдачу выдали горшок
такие овощи гнилые
не пожелаешь и в рагу
мне не страшно ночью
мимо гаражей
погулять вдовою
четырех мужей
утром бонапарту
говорит кассир
койку и таблетки
оплатите сир
бобры собрали суд бобровий
держали против нас совет
и перегрызть грозились кабель
в инет
красивы молоды беспечны
моя рука в твоей руке
и мы торжественно заходим
в пике
мне зимой приснился
дивный летний сон
всё как и зимою
только без кальсон
нашли приём вы против лому
прям перед тем как впали в кому
больше в этом мире
рыцарей нема
и теперь сражаюсь
с мельницей сама
не прикажешь сердцу
злобствует любовь
для козлов капусту
засолила вновь
от зимбабве с кубой
до венесуэл
всех интересует
чувство что на эл
ты пришла и сдохла
я пришёл и сдох
но опередила
ты меня на вдох
ещё один потенциальный
зовёт прокатимся давай
и я бы за но не подходит
трамвай
я размышлял над королевой
какой изгиб какая стать
а королева размышляла
как встать
выискивать других в эфире
какой скажите мне резон
покуда есть в подлунном мире
кобзон
опять сижу в пустой квартире
опять уходишь навсегда
опять нажму в окне повтора
на да
когда становишься постарше
то ощущаешь тело фаршем
никто отсюда не уехал
как родились так и живут
встречаясь лишь на перекрёстках
и не здороваясь ни с кем
аркадий смех здесь не уместен
вот как теперь вас хоронить
зачем ты ропщешь зинаида
ведь у тебя есть две руки
есть пара ног и оба глаза
и целых три голодных рта
горит февраль неутолимый
в году холодным маяком
к нему от летнего причала
уходят караваны дней
горит звезда на тёмном небе
я на балконе целый час
мечтаю позабыв о гренках
что так же празднично горят
они сказали мы французы
а мне послышалось друзья
и я ответил заходите
а им послышалось антрэ
в медтехнике большие скидки
не надо мне но вот беру ж
костыль и памперсы и ящик
беруш
нет я готов стать декабристом
сказал лисицкий вслух но я
по убеждениям скорее
ноя-
горыныч шевельнул башкою
открыл налитый кровью глаз
и враз запахло русским духом
от нас
к перрону подан был не поезд
точнее поезд но такой
не пассажирский и не подан
а просто брошен нам в лицо