мне больше всех синицу жалко
всем сердцем журавля любя
в руках приходится держать ей
себя
себе позволить не могу я
тебе услышать почему
я не могу питаться часто
икрой лососесевых рыб
смерть все равно найдет егора
оксану олю и петра
потом петра отпустит ибо
еще не время не созрел
меня не взяли в космонавты
всё потому что голова
моя в скафандер не влезает
а головой не похудеть
уйду тогда когда прикажешь
умру как только надоем
приду как только стану нужен
воскресну в воскресение
взглянув на кисть с прижатым пальцем
увидишь строчки пирожка
мой средний палец укорочен
а указательный велик
в предсмертном хрипе дездемоны
едва послышалось black lives
наутро расплела косички
надела праздничный костюм
сжевала на ходу хлеб с сыром
а я лежал ей вслед курил
евгений зою обесточил
чтобы не тратилась она
пока его не будет дома
заточит вновь когда придёт
за этот месяц и за прошлый
директор наш не будь балбес
всем дал без премии зарплату
себе с
изба дотла моя сгорела
вот мимо проскакал гнедой
мне не до них я занимаюсь
едой
сейчас я украду все деньги
сказал григорий грабовой
и зал схватился за карманы
в одноимённой тишине
илья сидел и рвал бумагу
и вдруг как заболит в столе
в шуфлядке в толстой синенй книге
страница двести сорок два
я школу помню очень смутно
я помню теплый летний день
на даче я бегу купаться
а школы нет каникулы
настрелять чтоб мелочь
на букетик вин
из норы с прогнозом
вылез валентин
рецептов счастья очень много
вот только повар я плохой
ты так сисяста и жопаста
что я тут только для контраста
поскольку мы отныне вместе
я покажу тебе во что
меня одеть когда я первым
уйду нам занимать места
хороший гость всегда оставит
чуть обновленною тоску
нераспакованную радость
и мытый за собой тональ
не спал бы гарри ты в ангаре
а ты бы вадь не лез в кровать
так надоело имена ри
фмовать
семён укутал одеялом
изольде львовне все места
чтоб не надуло ей в полёте
с моста
горит огонь в простом камине
сияет вечное перо
у лампы президент с премьером
о бадминтоне говорят
Глаза покрылись влажной дымкой
И Вы закрыли пузырёк
кусок гавна в цистерне мёда
плывёт обдумывая жизнь
и неотъемлемое право
быть здесь единственным куском
до десяти я досчитаю
и всё равно тебя люблю
а десять лет назад без счёта
а через десять лет до ста
чтоб надышаться перед смертью
балончик гелия купил
она войдет а я с улыбкой
писклявым голосом ей здра
мне надо принимать твой голос
хотя бы раз но каждый день
аналоги не помогают
да их и нет аналогов
легкокрылой музой
глеб не зря согрет
пишет нецензурный
в полный рост портрет
как цербер охраняю маму
когда я вижу пенсрекламу
жизнь на порядок беззаботней
была и шла карьера ввысь
а я возьми да и зачем то
женись