шаинский роды принимает
рожает старенький рояль
и вот мелодия на ручки
идет к счастливому отцу
среди колыханий волнительных поп
парю как седой буревестник
спущусь на волну попкалыхаться чтоп
вместе
в кармане лёхи три мобилы
и жменька семечек лежит
а у оксаны для карманов
уж больно юбка коротка
был бы я не весел
я бы грустен был
и не пел бы песен
а сидел и ныл
из всех звезд русского шансона
павлиашвили чту сосо на
олег любил сначала ольгу
потом наталию и вот
теперь резиновую катю
купил
снежной королеве
из осколков льда
кай с намёком слово
выложил коньки
аполлинарий пишет книгу
о том что с ним произойдёт
сегодня дописал до места
где секс с алёной и инсульт
заглянули к глебу
фея и мечта
фея дюже злая
а мечта не та
в том странном видео японка
печально ела суп-пюрэ
осенью дорожки
в жолтеньких листах
я на юг рванул бы
если был бы птах
поставил подпись muzz малевич
под чëрным кубом пикассо
возьми закат над гибралтаром
туман в проливе скагеррак
тайфун в южнокитайском море
смешай и выпей от тоски
не говори мне слово яков
оксана зое говорит
и зоя осеклась хотела
сказать мы с яковом вчера
олег всегда был оптимистом
и вот дрожащею рукой
он тихо зеркало подносит
к губам остывшего себя
помочь не могу вы напрасно легли
но как представитель освода
тот факт констатирую что отошли
воды
похмелье вновь зовёт варвару
сдавать пустую стеклотару
на тунгуску прибыл
космодирижабль
много полегло там
сосен мхов и жаб бль
жизнь бесперспективна
и до слез пуста
если все под солнцем
заняты места
я докажу что я не нечисть
сказал тихонько интроверт
и быстро загрузился в чорный
конверт
шли мы дуясь молча
под дождём с тобой
лишь зонты общались
наши меж собой
я спросил у клёна
ясеня спросил
а спросить у дуба
не хватило сил
сидит мой памятник на лавке
и всяк прохожий норовит
со мною сфоткаться так вот он
каков мой персональный ад
аркадий тоже мог бы двадцать
минут поспать и на берлин
по автобану прокатиться
но поезд едет в сыктывкар
в порции кефира
девять грамм белка
и ни грамма жира
шоб наверняка
Иван Иванович на рельсу
Положил свой железный хуй.
Шуруй весёлый бронепоезд!
Шуруй!Шуруй!Шуруй!Шуруй!
толпа скандирует всесилен
но вновь трехлапый автомат
роняет мягкую игрушку
назад
осень разрыдалась
скоро все умрём
мне в плечо уткнувшись
мокрым октябрём
дорогие лица
радость шум и гам
как же задолбало
видеть по утрам
на мне закончилась пюрэшка
и я стал клянчить макарон
чем наносил своей гордыне
урон