всё хорошо но папуасы
суют нам в жопы ананасы
хмурые нависли
в небе облачка
с тесаком шагаю
в рощу на сморчка
товарищ сухов шёл пустыней
и снова встретил колобка
решил хожу кругами сухов
но дал ему опять попить
город спит усталый
ночь темна тиха
в голову вползают
рифмы для стиха
а помнишь мы с тобой мальцами
яйцо макали в соль пальцами
оксана бродит по икее
шепча да сколько здесь добра
и всё никак не доберётся
до бра
щас б сидеть под ёлкой
ждать подарочек
шуб мехов брильянтов
иномарочек
судьба азартом наделяет
количество меняя доз
тех кто без тормоза родился
и кто с
ласковое море
и нудистский пляж
только чьи то плавки
портят весь пейзаж
олег с протянутой рукою
стоит у церкви и молчит
проходят мимо атеисты
никто руки не подаёт
тут в инкубаторе нас кормят
прекрасно жизнь налажена
и идентична натуральной
жена
в жизни происходит
всякая фигня
даже энлэошки
хитят не меня
заходит в паб кащей бессмертный
и просит архаичных щей
ваш коля истинный художник
творит с любовью каждый штрих
вчера нарисовал в подъезде
аж три х
вошёл роскошный как титаник
и я узнала что почом
когда задел меня случайно
плечом
погиб поэт внутри олега
а мы всё не могли понять
что ж может так красноречиво
вонять
наш фрегат семейный
дал налево крен
больше муж не слышит
пения сирен
живу с женой сестрой и тёщей
по ощущениям дурдом
такое счастье боже полон
дур дом
люблю тебя как зной июльский
как шорох листьев в сентябре
я не люблю тебя лишь в марте
и выбор мой совсем не ты
есть вишнёвый чехов
парочка золей
или вам на осень
что то потеплей
тут налетели афро тучи
и все промокли до трусов
соприкоснувшись рукавами
вы затрепещете едва
ведь всё что было между вами
слова
олег на мёртвую царевну
глядит сквозь мутное стекло
отвинтишь тоже смерть от газа
а в шлеме не поцеловать
никак не могут двери лифта
закрыться ездят и гудят
слегка сжимая ане плечи
вставай езжай на свой этаж
ну как в горах без ледоруба
без ледоруба здесь нельзя
я стал умней по склону в пропасть
скользя
ничего смешного
мне не говори
эталон печали
я храню внутри
для себя решила
я в туман войдя
стану человеком
ёжикодождя
урсула чует дискотеку
как волк отставшую овцу
как мыши сыр как вор засаду
как бурю старый капитан
снова зачесалась
переносица
снова панихида
переносицца
мы раньше жили под тамбовом
в промокшем вязаном носке
теперь у нас своя коробка
сухая с дырочкой на кремль