кричал я тыщу раз так делал
и вот тебя обводят мелом
заползает тело
мужа на порог
всё такое в белой
соли от дорог
чем ближе было дно стакана
тем ярче становилась жизнь
был свинцовый воздух
тяжелее гирь
но средь серых красок
красный вдруг снегирь
от души в кормушку
сала положи
поклюют синички
поедят бомжи
олег сказал налейте пива
со лба стирая едкий пот
бармен налил и жадно выпив
олега поблагодарил
какой вы ожидали перемоги
когда у них у всех из жопы ноги
меня безумием пугает
царапается вновь и вновь
в окно ночное голой веткой
любовь
нас свёл в заполненном трамвае
внезапно выехавший ваз
и я тогда поцеловался
об вас
увижу уши спаниеля
и сразу мысль а как там эля
не вули ву ли в этот вечер
куше авек муа мадам
а за отказ я нежно в печень
вам дам
олег все двери открывая
за каждой стену находил
никак не мог понять где выход
и почему на них цена
скажи ты у кого учился
так ровно жопу рисовать
терпенье адово терпенье
ну и немножечко талант
в молодости было
не сомкнуть очей
но с годами начал
я считать врачей
мне снилось как я какал в лужу
а рядом нестер с горобцом
стояли с каменным в пакете
лицом
дед мороз короче
не хватает зла
сделай так чтоб жопа
больше не росла
олег читает книгу мертвых
но там ни слова про него
и тут глаза его открылись
он жутко кушать захотел
и снилось веничке как будто
североморск ростов и омск
по очереди становились
ио мск
я максимально обесснежен
не дотяну до февраля
врачи разводят молча руки
в смятении гидрометцентр
была в кафе на крыше лувра
ходила кушать в колизей
так вот зачем людьми придуман
музей
они мне выдали болгарку
затем румынку и татарку
глеб теперь швейцарец
и доволен гад
хоть ему чужбины
горек шоколад
все деликатесы
были невкусны
но пришли адепты
псоу и апсны
всю жизнь иван мечтал об этом
как он сидит в одних лаптях
а перед ним вся в лягушачьем
в обтяг
я накопила миллионы
своих невыплаканных слез
и очень выгодно купила
одну улыбку у тебя
ты все равно по жизни лузер
не увеличил хуй ленд крузер
жопонькой почуяв
что пришла весна
рвётся на рыбалку
старая блесна
пойдём исус да ты не бойся
никто не тронет вот те крест
скрипят крылатые качели
никем не смазаны давно
и только небо только ветер
как сорок лет тому назад
кровь мороз московский
превратил в рубин
а в глазах застывших
прага и берлин