в толерантном мире
скоро запретят
детектив с убийством
десять негритят
когда ежей решишь погладить
на животы им не дави
а то пожнёшь плоды ежовой
любви
ребята в лагере играли
в резинки прятки и слова
еще во чтото чтоб не скучно
сидеть еще им восемь лет
илья сказал я алкоголик
и потому так много пью
о боже как я понимаю
илью
подождут сейшелы
и хорватия
по карману только
мне кроватия
арсений думал пока падал
со сто восьмого этажа
что где то потерял перчатку
а нет смотри внизу лежит
зачем ты заперся галчонок
опять там слушаешь алсу
а галкин ей из туалета
мол нет
я спела даже станцевала
игриво поводя плечом
но шефу нужен был квартальный
отчёт
слышал что здоровью
кофе злейший враг
без него я буду
пить теперь коньяк
я верю в жызинь после смерти
я даже верю в жызинь до
не знаю как насчёт вовремя
тут есть сомнения пока
в тюссо живой раневской нету
не лапай восковую ляж
ку понапрасну не нервируй
муля ж
видал я ваши аквапарки
с их чудо горками в гробу
опять все деньги улетели
в трубу
скупой известно платит дважды
задумался я почему
мне не пойти бы поработать
к нему
я по миру пустил семейство
детей в стокгольм жену в париж
хотим с оксаной погрузиться
в закат и в пение цикад
но пятый час не можем съехать
со мкад
я ничего не забываю
а если что забыть хочу
то запись делаю в блокноте
вот это не забыть забыть
аркадий славный полицейский
не брал он взятки никогда
и вот на пенсию ушёл он
пошёл до дома по воде
без дела вяну и тускнею
как в урну брошенный цветок
давай тебе смотаю нервы
в клубок
настолько верною бывала
что даже мужу не давала
семья должна быть как матрёшки
которых минимум по три
иначе холодно и пусто
внутри
вы верно думали я помер
в болотах сгинул навсегда
а перед вами просто призрак
так да
стакан наполовину полон
стакан наполовину пуст
так двое спорили а третий
решил проблему в два глотка
олег увидел как оксану
бьют двое крепких мужиков
хотел помочь но передумал
пускай справляются вдвоём
главное девчата
поглощая снедь
помнить что не влезешь
в нечего надеть
искристых снежинок накинув вуаль
бегу по хрустящей тропинке
и глажу сугробу шершавый хрусталь
спинки
ассенизатор анатолий
за двадцать восемь лет труда
проникся ремеслом настолько
что не боится утонуть
для чего нужны нам
в жизни холода
чтобы мы друг друга
грели иногда
муж рукастый мастер
ценится у жён
а поэт страдалец
на фиг не нужон
напишу я красным
в дневнике своём
три последних слова
всё оно конём
эх хорошо бы быть кукушкой
чтоб бабы девки грибники
с тревогой спрашивали сколько
а я б злорадно замолкал