сидели геи в автозаке
куда омон их запирал
и пели песню вольдемарский
централ
Исус по глади вод гуляя,
Был сбит Бегущей по волнам.
на книжной полке у олега
порядок строгий в два ряда
стоят по алфавиту книги
проклеиные меж собой
с тобою долго говорили
о нас двоих и о судьбе
и что нельзя мне и что можно
тебе
с разбитой тобою лежу головой
ты рядом и тоже с разбитой
я счастлив безмерно теперь мы с тобой
квиты
забытый дома спрей от мошек
заметно изменил судьбу
мне и не найденному мною
грибу
с каждой рюмкой меньше
праведных путей
я всё бельмондее
ты всё декольтей
красишься красиво
блестки пудра тушь
ну а в остальном ты
никудышный муж
я бьорн заводчик канареек
я въехал выше этажом
а вы я андерс беринг брейвик
с ружом
а зачем вы мужу
положили в рот
странную таблетку
перед тем как тот
твоя любовь мне воздаянье
она как высшая из мер
и лучше б я перед свиданьем
умер
глеб агент соцстраха
с ночи до утра
на заборах в надпись
добавляет стра
што не ждали черти
дуру старую
под окном в час ночи
да с гитарою
олег взволнованной рукою
берет себя за мягкий член
и член становится упругим
рука надежней и нежней
я прочёл поэта
строчек больше ста
оказалось это
лишь пролог поста
оксана спутав рестораны
и сбив официанта с ног
поймала чей то похоронный
венок
водкою холодной
полнится графин
жарится картошка
прёт серотонин
нашел вторую половину
теперь бы первую найти
сказать люблю бывает сложно
сказать прости еще трудней
остановись не нужно делать
минет вобще сказать нельзя
гулять направо и налево
олегу совесть не даëт
и он поэтому гуляет
вперëд
вы просили снега
вот и намело
мы то не просили
чистить западло
погода шепчет николаю
одежда шепчет а еда
лежит вальяжно на тарелке
и вполный голос говорит
куда ни плюнешь злые рожи
подумал с горечью верблюд
и мертвецы глаза пустые
наполнят ржавою водой
и птицы с серым опереньем
заплачут в голос в небесах
за то что руки есть и ноги
благодарю тебя господь
за грудь же пятого размера
прощаю прикус и айкью
идёт с мелком на кухню гоголь
нигде не видно ни души
лишь тараканы шепчут коля
пиши
ты вали любимый
на свои юга
йодом и солями
укрепи рога
меня терзает каждый вечер
одна навязчивая мысль
ну лягу спать я ровно в десять
а смысл
сжигаем книжки трудовые
уходим в тень на всё плюём
поскольку пенсия не светит
живьём
градоначальник государю
записку приколол на дверь
я передвинул подмосковье
за тверь