у иннокентия привычка
чуть что к стеклу прижмется лбом
отксеривая настроенье
в альбом
ты к моему сорокалетью
без недомолвок прошепчи
что снова ягодка я только
с бахчи
как ветер северный задует
в проем распахнутых дверей
несется туча мух и поппинс
мэрей
прекраснейшая из прекрасных
зачем так редко вижу вас
прекрасны ваши ножки спинка
матрас
весна на улице все чаще
во двориках и меж домов
встречаю я многоэтажных
котов
аркадий лечит нервы водкой
сто грамм и мокрый таракан
из головы переползает
в стакан
лежу под транспарантом в красном
и помню в этот уголок
меня вчера какой то серый
волок
преступник пойман обезврежен
посажен силами весны
в четырёхкамерное сердце
жены
мой мир смешной несовершенный
со мной измучилась луна
выходит что б не оставалась
одна
я вам конечно очень рад но
с супругом это перегиб
короче вечер безразвратно
погиб
от мук любви средь темной ночи
себя любимого любя
олег трагически покончил
в себя
в семье родили гомосёнка
и сразу только погляди
к отцовской тянет он ручонки
груди
архиепископ лупит дъяка
по морде прямо сопогом
и чтото говорит на мате
благом
стал лидером продаж мгновенно
фотоотчет на ста листах
что повидал писатель пришвин
в кустах
у папы карло снова пьянка
щас арлекина бьют в хлеву
пьеро вон тоже разошёлся
по шву
с чего романтикой гнушаться
в ванильности вся жизни соль
ведь без неё лишь безысходность
и боль
чего ваш конь так ржёт нелепо
в сто крат расширились зрачки
он докурил за дартаньяном
бычки
а как узнали что я ведьма
давай приматывать к столбу
и крест прикладывать горячий
ко лбу
коты на митинге собравшись
кричат не надо нам бабла
но масленица чтоб нам вечно
была
семен мне сделал предложенье
и в то мгновенье замерло
в желудке выпитое прежде
мерло
играют волны ветер свищет
и мачта гнется и скрипит
семен петрович снова в луже
храпит
зухра олега полюбила
с такою силою души
что даже блохи разбежались
и вши
хочу животной грязной страсти
как сучек кроют кобели
ударь меня ругайся матом
пошли
я с амфибрахием под утро
зажгла всерьёз и горячо
и тут какойто ямбонутый
ты чо
в том как привычно зинаида
бошкою падает на лёд
владимир видит декаданса
налёт
ах как же хочется раздеться
и голышом вночи бежать
по неостывшему проспекту
вдоль удивленных и слепых
в антракте я столкнулась с костей
мы стали прыгать и визжать
а наши спутники как куклы
стояли молча возле нас
нет не целуй меня оксана
сейчас не время для любви
оно вобще у нас в россии
не наступает никогда
я никогда не ел старушек
и не насиловал утят
сказал олег и люди стали
отодвигаться от него
а у меня ведь тоже плечи
и тоже серые глаза
но николай все время пишет
свои стихи о зульфие