по многолюдному бульвару
бродил словесный клептоман
чужие складывая фразы
в роман
когда хандрю мы с лучшим другом
о сокровенном говорим
он понимающ добродушен
незрим
а где то на периферии
её давно остывших чувств
мурашки нежась в формалине
напоминают о былом
вдова читает в протоколе
что труп принадлежит петру
усиленно соображает
труп нажит в браке или до
поставь на двоечку вибратор
и передай татьяне чтоб
не оставляла на восьмерке
и заряжала за собой
я крут горяч как солнце ярок
я несгибаемая мощь
я инструмент порабощений
я борщ
бывает что стихи такие
как будто автор на станке
их создал идеально точно
по чертежам твоей души
ты обаятельно курила
меж нами вспыхнула искра
мешая мне свою машину
запра
люблю рожать сказала зоя
и родила панельный дом
с немалым следует заметить
трудом
вы умираете как люди
от боли старости от пуль
а я хочу как помидоры
от поцелуя умереть
нам паразитам лучше в жопе
вещает главный паразит
а сам детей своих готовит
и отучает от говна
пишу малиновым вареньем
тебе по утренним блинам
и прибиваю их на память
к стенам
олег читает этикетку
чтоб точно знать процент говна
но этикетка в этом месте
говном испачкана чуть чуть
за игорем следят спецслужбы
он это понял по тому
что никого нигде не видно
а это значит что следят
зухра в хурме и взбитых сливках
легла развратно на кровать
мужчин опередили осы
и роем трахнули её
ван гога путаю с гогеном
и может быть мане с моне
но различаю шлиц и фланец
вполне
когда мой бегемот скучает
я говорю пойдём гулять
и радостно ломая стены
он мне приносит поводок
знакомьтесь ватсон это тайсон
знакомьтесь тайсон это ва
да чо ты бьёшь то ты дослушай
сперва
я еду в поезде на север
ищу места где нет тебя
мелькают за окном деревья
деревни месяцы года
ты так сказал люблю что дети
гуськом ушли из за стола
а мне пришлось готовить тесто
чтоб как то скалку оправдать
оксана умирала долго
мучительно неторопясь
смакуя боль кричала в голос
родным мешая горевать
живжив чирикают беспечно
на солнцепеке воробьи
а депрессивный жырный голубь
опять нудит умруумру
аркадий был вперёдсмотрящим
а глеб ему смотрящим в зад
и больше не было матросов
на этом тесном корабле
сняв лягушачее обличье
царевна ходит голышом
стирает моет шьёт и варит
поквакивая изредка
вчера на рынке фермер коля
свою корову продавал
свинью и курицу тупую
с которой жил пятнадцать лет
напала банда иисусов
на поселенье мертвецов
всех поголовно оживили
и даже женщин и детей
а на войне в часы затишья
когда не видит политрук
солдаты потихоньку гладят
противотанковых ежей
взяв целый га полей в аренду
выходит из лесу иа
идёт подальше в мягкий клевер
и ААААААААААААААААААААААААААААА
я ради вас слегка тупила
чтоб ваш ай кью не обижать
уедем в индию родная
как только прекратят стрельбу
вон у тебя уже и точка
на лбу