убит стрелой в боях за трою
богини сын герой ахилл
не помогли на пятке трое
бахил
не обязательно деньгами
сказал мне бомж и подмигнул
и я подумала деньгами
помочь разумнее всего
по крикам матери я понял
что родилась красивой дочь
по крикам доктора я понял
не оч
кивни без слов что просто любишь
что мол не мелочный сопляк
и для тебя я выну душу
и кляп
я не люблю вне всяких санкций
всю закордонную еду
и на краюху хлеба сальце
кладу
решительно поставлю точку
кладу всю гордость на весы
и сразу лезут многоточья
пы сы
я прячу мёрзнущую осень
под свежий снег и толщь листвы
туда где старенькое лето
весну качает на руках
мои года на лифте жизни
проходят словно этажи
мне на каком остановиться
скажи
твою же мать ты сел на платье
а через час нам в загс кретин
таких ещо я не видала
скотин
запнувшись о порог в гестапо
исаев подавляет крик
наружу не пуская русский
язык
мы б жить могли с тобою слышишь
растить детей с тобой могли б
но палец к левой кнопке мыши
прилип
мне врач в истории болезни
взглянув на мой счастливый вид
вздохнув нарисовал корову
с цветком в накрашенных губах
пельмень нырял то вверх то вниз то
петля то сальто то кульбит
и констатировал что жизнь то
кипит
а может быть в утюг сыграем
предельно правила просты
я буду на тебя плеваться
ты будешь на меня шипеть
вы грей не верю и откуда
вблизи ни моря и ни яхт
ни бухт не видно ни простите
барахт
у нас с тобой любовь до гроба
восторг шампанское стихи
а после гроба как обычно
посуда бигуди халат
две правды бьются меж собою
презрев спокойный диалог
а истина лежыт спокойно
у ног
веду здоровый образ жизни
полмесяца уже не пью
диета не курю в итоге
я потерял пятнадцать дней
я дожевал последний пряник
удары вынес от хлыста
миры меняя попросился
в кота
бобры с подольска нынче ночью
чего то выгрызли хитро
хана теперь зелёной ветке
метро
а не слетать ли мне с зарплаты
в париж подумала зухра
ведь столько мест с моей зарплатой
куда бы можно не слетать
мне скучно в этом бренном мире
мне страшно в странном мире том
свернусь в клубок усну накрывшись
хвостом
в лесу труп с выклеванным глазом
ружьё бутылка и стопарь
следак прибывший понял сразу
глухарь
ко мне во сне сегодня ангел
подходит тихо говоря
что жить я буду очень долго
и зря
святой отец смятенно слушал
рассказ оксаны о грехах
и теребил совсем не четки
в руках
в четвертый раз я стала мамой
сейчас зарубку топором
в сенях промерзших и скрипучих
пойду рубить на косяке
когда оксана в светлогорске
то забывает обо всём
а как вернётся в свой челябинск
то сразу вспоминает всё
эхэхэхэх вздохнул аркадий
хотя обычного эхэх
всегда хватало но сегодня
день был особенно тяжол
все спят не спит один евгений
он держит взглядом потолок
чтоб потолок не обвалился
на спящих женщин и детей
стихи писать как будьто в тетрис
играть словами в голове
едва их только в ряд построишь
как сверху падают ещё