на входе в вечность как живые
мы с номерками без одежд
лежим совсем не подавая
надежд
топи герасиму кричали
под эйсидисевский запил
надел бандану байк завёл и
втопил
не верь словам глазам и жестам
всегда на ощупь проверяй
мурашки если есть на бёдрах
ныряй
я открываю холодильник
там борщ прохлада лампы свет
я закрываю холодильник
снаружи голод ночь и тлен
что трудно мне далось на свадьбе
так это делать вид что я
не вижу у отца невесты
ружья
ирэн продляет перекуры
в унылой трудовой борьбе
по капле убивая лошадь
в себе
с анкетой трудность у марии
не трудность даже а беда
как в строчку sex вписать заметней
О ДААА
ты приюти меня дворнягу
своею лапой обними
нам повезло что мы не стали
людьми
костер горит и хороводом
вокруг кружится детвора
достану банку с керосином
пора
зухра в селе звалась кулибин
с кроватью связанный рычаг
всему селу пилил дровишки
в очаг
почти поэт почти прозаик
а также драматург почти
во мне погибли ты их память
почти
и так нас жызнь с тобой связала
верёвочкою ё моё
ты ж норовиш ещё намылить
её
вчера под музыку вивальди
мы разобрали клавесин
и не печалимся об этом
тусим
то жопой влезут в умывальник
то головою в унитаз
сплошная с вами колобками
беда с
тогда сергей нарви мне к чаю
смородинового листа
раз всё равно присел с бумажкой
в кустах
моя любовница алиса
отрада сердца и ума
доска доскою но гладильна
весьма
учил я лунную сонату
соседи лезли на скандал
и бюст бетховена на полке
икал
тут плющенко в конце программы
деситерной тулуп берёт
и под овации уходит
под лёд
любила огурцы олеся
бывало выйдет в огород
становится на четвереньки
и жрёт
поочередно потопляют
корабль по имени любовь
торпеда теща и торпеда
свекровь
я что тебе совсем не нравлюсь
да нет ты ангел во плоти
но раз поела на пять тысяч
плати
на политической арене
ожесточённые бои
пиписьки маленькие метят
в хуи
своим нарядом пеликана
сергей шокирует блядей
и у него еще немало
идей
людмила вся в лучистой неге
по даче голая снуёт
за ней с соседнего участка
следит алкая николай
два соловья сидят на ветке
в унылом парке городском
они так редко прилетают
послушать голоса людей
свари мне рисовую кашу
но так чтоб риса было в ней
чуть меньше чем во мне страданий
чуть больше чем в тебе любви
в степи среди травы полынной
цыганский робот константин
бредет за новой батарейкой
упершись датчиком в звезду
почти семь тысяч километров
сказал восторженно антон
но мы не слышали антона
на этом расстоянии
вениамин почетный донор
лопаток рёбр и позвонков
и шесть медалей украшают
его бесформенную грудь
две рыбы плыли мне навстречу
и рассуждали о христе
поглаживая нежно шрамы
своих надкусанных боков