нас было трое я шаинский
и потерпевший петросян
который начал звать на помощь
тогда шаинский вынул нож
переродилось в глебе пиво
в мочу реинкарнируя
легко ушла в родную землю
струя
главдушдиректору из ада
на ваш запрос где сорок душ
даёт ответ завдушесклада
в аду ж
умом аркадий ограничен
и заточённая душа
лишь иногда видна в окошке
невнятных сумрачных стихов
мавр не сумел прижиться в тундре
не сделал на зиму запас
собак загнал он а оленей
запас
азъ есымь тьмы первоначало
азъ вездесущь и многолик
азъ заперт в каждом но не в каждом
в тайник
берёт цыганка для гаданий
ладошку правую руки
не любит любит пальцы как ле
пестки
а впрочем делай так как знаешь
шипит уборщица врачу
но я бы смыла в унитаз всю
мочу
нахалка крикнул абрамович
и все подумали что он
поставил всё на гол бразильца
а не обиделся на руфь
три дня варил уху чапаев
трудился не жалея сил
но митька сволочь всё просил и
просил
то камнем в пятки то наружу
то тише мыши то как гну
и ну по операционной
и ну
у олимпийского трамплина
неутомимый пастор шлаг
мы с этой фразы начинаем
аншлаг
у глеба есть своя привычка
чуть местность перед ним пуста
насиживать сейчас же мчится
места
а кто чубакку отчубачил
а нука отвечайте внят
но там же полная ракета
щенят
моё почуйте биополе
в нём бесконечно много вольт
выпуливает всех кто рядом
из польт
фонарик копа хулигана
внезапно выхватил из тьмы
предотвратив разгул насилья
узконаправленным лучом
в его глазах плескалась водка
зарплаты пропитой испуг
и бабы ищут по привычке
утюг
танцуют все не все танцуют
канкан в театре варьете
и широта и габариты
не те
тебя я встретила в кабуки
смутил не бюст не каблуки
а ожидание у входа
оки
стремительно букет теряя
в стакане виноматерьял
смотрел как я свою невинность
терял
армады шариков небесных
спасает души от стихий
но словно тазики с цементом
грехи
я отказалась двинуть к морю
махнуть куда нибудь в бруней
а он махнул рукой и двинул
коней
я стал конечно же богаче
отняв у кореша гроши
но получил при этом травму
души
вдруг белый лук с зелёным луком
решил я в блендере смешать
и по прошествии минуты
всё это начал ложкой есть
двенадцать геев приглашают
тринадцатого на ночлег
так появляется апостол
олег
рассеянно не замечает
маршак идя из сандунов
что мы на нём не замечаем
штанов
пересечение во взглядах
мгновенно вызвало контакт
одной искрою разбудило
вулкан бушующих страстей
красивых судов поражаем новьём
в кораблестроении доки
мы дома ночуем а сердцем живём
в доке
вы гувернантку отпустите
по ветерку и под зонтом
пусть полетает и вернётся
в ваш дом
в моей передней десять стульев
два чемодана и ключи
и я бы заднюю пока что
включил