а знаешь папа знаешь мама
у нас учитель придираст
кирпич не повод для объезда
убьет не довод не влезать
вот утром выдастся охота
я натравлю себя на вас
достала таню роль дурная
оплакивать постылый мяч
сегодня зульфия не в духе
она смогла лишь рыбку съесть
я уезжаю на рассвете
прошу подать к крыльцу рассвет
как мать спросил царя эдипа
районный психотерапевт
как жить хоть ты скажи журавыль
тот с неба мне курлы курлы
потом подумал и добавил
курлы
прости мой друг но я устала
от одиночества в сети
и в небо к стае упорхала
прости
я не люблю своих собратьев
пускай они меня простят
предпочитаю им жирафов
лосят
лицо у гюльчатай открылось
и поглотило вертолёт
петруха ссыт но виду не по
даёт
не зли меня моя родная
какой такой сякой фэншуй
мозги уже засрала рифма
про член
в чулане в тёмном уголочке
лежат зародыши картин
зародыши кистей холстов бу
ратин
хыдыщ и в комнату вбегает
одетый в черное омон
меж мной и ними только потный
мамон
висит на тонкой плодоножке
самоубийца николай
на этом месте нужно плакать
вступай
она шпионила для немцев
пересылала чертежы
а немцы ими простилали
коржы
аполлинарий банк ограбил
украл табличку "мокрый пол"
и по следам его идёт ин
терпол
мой петербург жемчужно серый
разбудит робкая заря
шпиль засверкает над невою
паря
несуцца лоси на опушку
к оглобле соли где в прайм тайм
их ожидает таз текилы
и лайм
меха гармошка растянула
и к травматологу идёт
бабульки молча пропускают
вперёд
забытых истин нам дороже
ряды бутылок ведь оне
хранят все то что мы забыли
на дне
в момент кровавого рассвета
и убывающей луны
писал я лезвием на теле
руны
я расстерялся как игрушки
под вечер в комнате большой
но отыскался я привязан
душой
когда её избранник новый
туда сюда водил за нос
у задницы был трёхметровый
занос
упав в объятия канавы
молчу внезапно осознав
нет ничего уютней сточных
канав
я был матрасом в прошлой жизни
валялся в потолок лицом
покуда мать не продавила
с отцом
я клоунировал олега
из трёх фрагментов дэ эн ка
вот красный нос парик и полбо
тинка
я рос как сорная травинка
голодный до всего пострел
ходил по хатам клянчил хлеба
и зрел
В плену аборигенов стонет
Отважный Леонард Кокто:
Ему засовывают в ноздри
Пальто.
за десять лет не изменились
лежите прежний во гробу н
аверно вы неисправимый
горбун