я помню секс был изначально
и лишь затем явился ты
припёр шампанское конфеты
цветы
да да двадцатое июня
и ты по прежнему мой раб
увы сеньор слова бы ваши
вчера б
одна ужасная подробность
меня пугает с детских лет
что у меня внутри есть череп
скелет
вернулся я из амнезии
а у оксаны новый муж
и не была она женой мне
к тому ж
с днём вээмэф тебя товарищ
какой ещё день вээмэф
давным давно здесь было море
уэф
ой лёшенька опять ты неслух
ходил скакать на гаражи
смотри ещё сорвёшься в пропасть
во ржи
меня терзают размышленья
что генерирует мой ум
а вдруг в какойнибудь сахаре
самум
у нас тут рядом море кайфа
в нём где то два процента соль
десяток птиц и человеков
а остальное чистый кайф
зашол на кладбище пописать
и вижу как в струе мочи
под грязью проступает имя
всплывая из небытия
алло геннадий я евгений
вам дмитрий просит передать
что у виталия с сергеем
договорённость на петра
обдумывая бизнес планы
взглянул на в зеркале себя
и почему то слово нечисть
мелькнуло быстро в голове
растерянно хожу по дому
пытаюсь отыскать ежа
куда же я его засунул
быть может в шкаф да нет не в шкаф
неделю я целую флейту
и кажется уже привык
во всяком случае губами
стал флейту сразу находить
я фейлю целую неделю
и кажется уже привык
во всяком случае за фейлом
я ожидаю только фейл
я шол и никого не трогал
пока не встретил двух подруг
подруги сами предложили
и я не смог им отказать
вдруг на меня во время бала
небрежный бросили вы взгляд
и раздавили мне тем взглядом
чего то хрупкое в душе
стоит старушка на платформе
а больше нету никого
на тихорецкую составы
не отправляются уже
пройдя по жизни полдороги
я очутился в тупике
где с трёх сторон глухие стены
а сзади выход в никуда
шашлык из мяса чебурашки
гостей приятно удивил
а гармонист геннадий в клубе
играл ламбаду до утра
служил у нас в газете пушкин
сначала просто репортер
а после сделался начальник
и девок перепортил всех
ночной бобер в ночном дозоре
частенько в сумерк заходил
там брал он сигареты мальбро
и горький шведский шоколад
и оскотинившись под вечер
царевна навсегда уже
жизнь завершила мерзкой жабой
в уже
в солдатских проржавевших касках
поверх берёзовых крестов
хранится вера невоскресших
христов
опять белеет одинокий
бурчал угрюмый капитан
убрав прокуренную трубку
в карман
вот нож предсмертная записка
вот три отверстия от пуль
чего вы тут мутите воду
эркюль
я потеряла свою душу
среди нулей и единиц
среди десятков неопознан
ных лиц
самец совы принёс уклейку
и говорит свари уху
жена глаза из кухни пучит
уху
с одной ириской мы штурмуем
через единственный проём
сорокоградусную крепость
втроём
учёные вручают хиггсу
недавно найденный бозон
как лох ты ходишь без бозона
смотри опять не потеряй
он ожидал ажиотажа
вокруг плодов своих потуг
лишь мухи творчества роились
вокруг