налево ненависть и горе
направо милость и любовь
посередине клоп аркадий
боится лапкой шевельнуть
я не новосельцев
и корысти нет
но у вас с диваном
личный кабинет
растущие из жопы руки
профком конечно напрягли
здесь явно сильное влиянье
дали
только мы привыкли
к голой осени
нас за шкирку взяли
в зиму бросили
если вдруг с русалкой
охватила страсть
главное при этом
с дуба не упасть
паркет блестит мерцают свечи
и вот объявлена кадриль
решай скорей гусар прощайся ль
кадри ль
пох мне все морозы
нет я не привык
просто выручает
спирт и похувик
закупорив бутылку виски
я закрываю закрома
не так уж сильно опустилась
зима
чтоб сохранять как можно дольше
очарование и шик
не налегай на чебуреки
ешь их
вы постеснялись бы сегодня
сказал с экрана президент
такой возможности стесняться
не будет с завтрашнего дня
олег внезапно бросил питер
без объяснения причин
но тот не стал как алевтина
бежать за ним в одном носке
пришёл из школы коля гоголь
достал очередной дневник
и в печь его пока родитель
не вник
в саду эдемском снова осень
и с мягким стуком на траву
плоды созревшие роняет
безлюдный яблоневый сад
не трудно выдержать разлуку
сложнее долгие года
взаимной близости и стужу
змеей ползущую в нутро
я над собой настолько вырос
что предыдущего меня
не видно в микроскоп а может
не существует вообще
чёто без причины
настроенье ок
выпиши мне срочно
депрессантов док
а у камней другие песни
стихи другие и печаль
и алфавит в себя включает
пятьсот ступеней тишины
я на плече принес с собою
бордюр бетонный для того
чтоб обозначить между вами
и мной невидимую грань
во время утренней молитвы
олег подумал слово хуй
но спохватился и не думать
быстрей старается его
я вам спою романс про нежность
и страсть кипящую во мне
я там в конце немного взвизгну
но это так задумано
я вышла замуж за олега
и пусть он робот пылесос
а я так счастлива свободна
и им удовлетворена
таня отвечает
понимаю но
мячик только триггер
просто жизнь гавно
вода была настолько чистой
что тень галеры шла по дну
и в ритме пульса чорных вёсел
рывками двигалась вперед
шкворчи шкворчи моя глазунья
пузырься сыр урчи живот
теки слюна потей чекушка
хрусти солёный огурец
на воротах рая
напишу обед
ибо не резинов
даже этот свет
и лишь когда поплыли титры
в которых были имена
всех тех кого любил я в жизни
я понял что это за фильм
судьбы не понимая знаков
глеб возмущался что никак
она не даст ему понятный
госзнак
церковным сторожем пропившим
евангелия с псалтырём
орган был тоже постепенно
тырём
старик с авоськой стеклотары
стоит у запертой двери
сельпо и ждёт пока анфиса
закончит годовой отчет
я ветеран недавней битвы
добра со злом но получил
контузию и не припомню
на чьей сражался стороне