семён сшыбает мощным членом
всё что встречает на пути
летят марина ольга света
жена работа дети дом
нет отвечает антонина
нет нет нет нет идут года
а интервалы всё длиннее
чтоб вставить почему бы в них
я лишь тебя запомнил в цвете
всё что не ты черным бело
фотографическую память
свело
- ты только вслушайся бетховен
каков в моих стихах размер
- ты посмотри на эти ноты
гомер
теория большого взрыва
увы не объясняет нам
зачем бог перерезал синий
ведь надо ж было красненький
умерший сделал очень мудро
чтоб не способствовать грызне
оставил только завещанье
родне
висят на зеркале записки
сын в пятницу придет к семи
очки на верхней полке слева
и антонина умерла
ногтями красными впиваюсь
в твою спокойную судьбу
и нарезаю по живому
резьбу
я вам конечно очень рад но
с супругом это перегиб
короче вечер безразвратно
погиб
оксана падала с шестого
олег с восьмого матерясь
любовь порою так жестока
што хрясь
толпа смотрела на олега
герой кричала детвора
судить кричали кто постарше
а старики кричали сжечь
дрожащий фельдшер матюгнулся
наполнил кое как стопарь
и выпил горькую с ближайшей
из харь
я помню жуткое мгновенье
твой лик под мрачною луной
покрытый слизью паутиной
и хной
купил мелки для тараканов
теперь в башке покой уют
сидят рисуют а не дико
снуют
вернулся муж из интернета
а дома смайлом покати
не надо в жертву благозвучью
смысл вашей речи приносить
сказал олег и слово нахуй
вошло в партийный лексикон
скорей в италию на море
к оливкам пасте и вину
а то в баварии от пива
тону
трясясь в прокуренном вагоне
на родиона плыл в упор
повисший в воздухе вопросом
топор
мой дядя самых честных правил
олег зевнув не стал читать
он не любил в стихах романов
про дядь
пришли из райвоенкомата
а я потеряный стою
и не готовый на служенье
в раю
с лихим придурковатым видом
дабы начальства не смутить
смутила всё ж красою попы
и тить
заходят в хату партизаны
и говорят пошли гулять
а я одет не по сезону
и шмайсер не заряженый
тут ленский выстрелил онегин
неловко падает на лёд
татьяна нервно закурила
и быстро пишет эсэмэс
все проезжающие дамы
кричали игорю нахал
когда он жезлом у дороги
махал
упаковав илью в пакеты
и коротая вечерок
родные обсуждают годность
и срок
я доверял тебе дорога
и был спокоен как удав
а ты меня вручила богу
предав
я упираюсь в стену дома
чуть чуть подвину и смогу
кровать поставить о которой
мечтал все эти сорок лет
наутро стало очень страшно
а вдруг ты не перезвонишь
пришлось на всякий случай номер
тебе неправильный сказать
семья это когда ты понял
что был неправ идёшь к жене
а та уже навиноватит
вдвойне
по пьяни чучельник евгений
набил опоссума травой
не замечая что опоссум
жывой