колумб в сердцах кричал полундра
палил из пушек в берега
ошибок в картах не прощает
тайга
поэт закажет проститутку
и ночь проводит с ней в стихах
та имитирует восторги
ох ах
здесь ничего не происходит
двенадцать месяцев в году
и лишь в последнюю секунду
вздыхает ктото в темноте
самоирония с годами
переросла в самосарказм
я больше вас сказал геннадий
я больше не хочу вас кать
я больше не хочу вас катя
терять
твоя коллекция скелетов
на кухне в ванной всюду фу
как ты их раньше умещала
в шкафу
а вот приятный анатолий
упруги трицепсы и рот
не пересохший и лопатки
покрыты майкой эластан
малыш поняв уже в полёте
что падать с карлсоном бобо
вдруг обомлел и пара прочих
обо
тепло и сухо жить под лифтом
вот только редко я стою
могу я встать когда лифт нужен
жильцам с седьмого этажа
исус ходил по водной глади
в одном хитоне без трусов
приманивая этим хари
усов
плохая выдалась среда:
стул, электроды, провода...
вот человек идёт за мылом
к несчастью кончилось оно
осталась скользкая нашлёпка
на ванном кафеле в углу
условий утрехтского мира
я никогда не признавал
признался лидер группы лесо
повал
пристройся как нибудь любимый
щас я подушку подложу
я не подумала конечно
колёса могут помешать
родись в детройте саша пушкин
он танцевал бы в клубах фанк
носил клеши причёску афро
хрипел бы лайк э секс машин
нам надоело жить в россии
и мы поехали в китай
автомобиль смартфон и мужа
менять на новую модель
у зульфии супруг неверный
она ему где был всю ночь
а он ей в православной церкви
и крестится и крестится
вот в перекрестии прицела
беспечно срущий человек
осталась чистою бумажка
навек
лечить бессилье половое
мне прописали препарат
с утра таблетки а под вечер
домкрат
ах прекратите прекратите
не доводите до греха
а впрочем ладно доводите
хаха
изящно брови приподнявши
и полуприоткрывши рот
олег заканчивал осмотыр
ворот
послушав все твои рассказы
я одобрительно молчу
и незаметно набираю
врачу
когда произношу рошаля
то на душе моей тепло
во рту приятно так как будто
сказал я лошадь или рожь
звонок и шаркая в прихожей
спросив кто там в замке скребя
я старый нового впускаю
себя
порфирий зое не поверил
что он девятый у нее
ведь все ходили по два раза
а нас двенадцать человек
когда завалит с гор лавиной
поможет свитер с горловиной
я выхожу в открытый холод
тут жизни нет кромешный ад
хочу к тебе под одеяло
назад
твоё бесчувственное сердце
манило льдинками звеня
пока в нём не было ни капли
меня
оксана вдруг на дверцу шкафа
взялась без видимых причин
де ниров клеить поверх алов
пачин
не слышу я а ты не видишь
ты ничего не говоришь
вот так подействовал игриво
гашиш