мои дела идут прекрасно
порадовать мне нечем вас
олег готовится к разврату
берёт с собой презерватив
бахилы шапочку для душа
перчатки маску и очки
блузка застегнулась
камень прочь с души
стой не шевелись и
даже не дыши
оставшись без работы бондарь
берёт родное долото
и вырезает сто бочонков
лото
из всех полученных советов
помог совет директоров
аркадий курит после секса
и просит у зухры борща
она стыдливо отвечает
я борщ до свадьбы не варю
расслабилась почти уснула
вдруг стали что то объявлять
и люди за окном бежали
и громыхнуло вдалеке
утром на зарядку
становись народ
поднимаем чайник
тянем бутерброд
мне истина всегда дороже
обходится чем промолчать
я утром шёл к тебе с приветом
сжимая трепетно букет
а у крыльца стояла пара
штиблет
меня украл цыганский табор
как хакер данные крадет
так что никто и не заметил
что я куда то пропадал
говна сказал владимир путин
хотел добавить не прощу
но поздно с золотым подносом
уже несется человек
редеют зубы и оргазмы
зачем то побелел висок
и даже взрослые в трамвае
не просят место уступить
вот это номер крикнул игорь
домой халаты увезу
с таким ебальника овалом
вокруг зухры подруг навалом
хоть бы астероид
мимо пролетел
нам и так хватает
сверхтяжёлых тел
я чернокожий бомж в айове
что может быть еще хуевей
семён отходит от наркоза
и потихонечку ведёт
рукой вдоль тела но внезапно
оно оканчивается
чтоб не обмануться
славы миражом
напечатай книжку
малым тиражом
хотел грозу в начале мая
а тут блять третья мировая
как хорошо что ваших мыслей
у вас чуть больше чем одна
мамаша собирает сына
носочки шапочку и шарф
а шарф и шапочку не надо
работник морга говорит
травка зеленеет
солнышко блестит
морда сильно преет
в маске от ковид
а помнишь как в зубах хрустели
личинки майского жука
как ржал над нами брат сереги
как папу толика рвало
аркадий был в прекрасной форме
работника гибэдэдэ
зухра готовится к соитью
и за флюидом шлёт флюид
олег бы рад но утром с ольгой
соит
под хруст круассанов читаю золя
на улице только скворцы и
те кто нарушает режим изоля
ции
однажды выйдешь за селедкой
пойдешь по хрусткому ледку
увидишь в луже что ты старый
и тощий словно богомол
тысячи снежинок
но не тающих
с яблонь абрикосов
отцветающих
сережу каждый раз тошнило
от вида женщин без мозгов
от вида женщины с мозгами
его безудержно рвало