сосиски кушать таки можно
промолвил цадик в тишине
безмолвной а потом добавил
но мне
ни с места барбара и хельмут
при мне заряженный мушкет
я камердинер леди винтер
муж кэт
стою ль в толпе сижу ли в баре
с детьми ль гуляю во дворе
мне не прервать движенья к чёрной
дыре
ты в темноте ещё прекрасней
и лунный отсвет словно грим
мы от синтетики и страсти
искрим
а свистом соловей разбойник
даёт понять яге что дуб
отныне платная парковка
для ступ
текут асфальтовые реки
по ним на треть из вторсырья
плывут на юг мои ботинки
в них я
олег залез на крышу мира
туда где нету ни души
чтоб там постиранную душу
сушить
велосипед аполлинарий
глядит в отъезжие поля
с недоуменным выраженьем
руля
смешались в кучу кони люди
тотализатора листки
тротила многовато было
таки
олег бежит навстречу ветру
весь в брызгах утренней росы
забыв народную примету
не ссы
на стрежень стикса выплывает
полна шаланда мертвецов
харон с кормы на спининг ловит
живцов
веселый доктор прописал мне
ведро цветных смешных пилюль
от удушенья утопленья
от пуль
муж сам с собой поспорил утром
что пить завяжет насовсем
и к вечеру себе проспорил
ноль семь
глаза клиента выражали
неописуемый протест
а роршах всё бубнил чего то
про тест
стирались зубы и суставы
день ото дня дряхлела плоть
и только шило продолжало
колоть
не может стас остановиться
читая чехова взахлёб
жену вчера из за каштанки
не ёб
когда увёл чужое судно
себе под койку дед игнат
его прозвали сомалийский
пират
у нас больной из петербурга
ему в историю пиши
сквозной хронический поребрик
души
ты не пришёл на нашу встречу
ну что ж наверное не смог
леплю с любовью куклу вуду
без ног
влюбляясь в баб антоша чехов
строчил им письма сгоряча
но те не понимали почерк
врача
мы все летать умели в детстве
без крыл и взлётной полосы
и не стесняло что в горошек
трусы
вот стих о том как подполковник
увидел маршала и скис
но это так сказать набросок
эскиз
он ставит галочки напротив
грачей тепла дождя говна
внизу страницы подтверждает
весна
оксана прячет под паркетом
портрет ивана ильича
олег идёт любовь оксаны
топча
как только встретила сергея
то как-то сразу поняла
что все четыре года с павлом
спала
енот опоссум ёж и белка
выходят на тропу войны
а тропы все заасфальтиро
ваны
вшивая вместо сердца почку
сказал с улыбкою хирург
«конечно так он жить не будет
но вдруг»
расстались глупо и обоим
судьбой засчитано туше
лишь на спине следы и шрамы
в душе
увидев в море белый парус
ассоль тогда увы и ах
ещё о розовых не знала
очках
цель по захвату сердца ольги
аркадий ставил наобум
но по итогу судя взялся
за ум