всем хороша аделаида
и нос хорош и лоб и рот
и кое где на ней редиска
растёт
я выключаю свой рефлектор
для рефлексирования
а может быть всему виною
не я
в моих прекрасных днях нет злобы
писать мне не на что друзья
а впрочем как и жить живите
без я
кого то замуж выдавали
а я подумала меня
я по субботам отродясь не
вменя
ночь в станиславского не верю
я тонкого востока дочь
я верю в тени между строчек
карочь
примерил колумбийский галстук
продев в испанский воротник
пронзённый шилом раскалённым
язык
дорожнотранспортным потоком
несёт по городу меня
мерцаньем жёлтых светофоров
маня
геннадий изготовил куклу
с оволосением лобка
и интерфейсом подключенья
к пэка
на бибиси в конце недели
выходит сумчатый дозор
причом выходит через теле
визор
пусть краю снежному подарят
немного летнего тепла
два одиноких но влюблённых
сопла
брильи отдайте нам бумаги
лейбмедик иоганн лесток
изволят требовать хотя бы
листок
приговоренный к высшей мере
татарский оптимист наиль
на всякий случай уточняет
к наи ль
восторга ветер вытесняет
воспоминания вовне
вновь восемнадцать всё впервые
в весне
жена олегу подарила
на двадцать третье поутру
коробку с надписью с любовью
петру
никто не рубит правду матку
и жечь глаголом не готов
зато врагов среди поэтов
как дров
на день рожденья прилетели
синица сойка два ежа
эй а ежи то как да просто
жужжа
весь долгий путь прошла оксана
от щас как дам до просто дам
пока в костюм свой облачался
адам
забыв о гордости ночами
через окошко в гранд отель
к джоли заглядывали звёзды
в постель
мы начинаем наше шоу
сегодня десять негритят
в театре одного актёра
съедят
у чукчей если плох в охоте
в добыче и стрельбе поган
его в простонародье кличут
веган
оксана где твоя краса на
по лагерям истёрла зря
любовь без меры пионерам
даря
решил с утра иван степаныч
что он сегодня не буддист
для этого он слишком пьян и
мудист
лопочут чё то на японском
я сразу даже не вкурил
чего хотят а оказалось
курил
олег доказывал оксане
что он брильант а не говно
и прыгнув в воду погрузился
на дно
да я поэт конечно нищий
но мне приятно может быть
для размышлений вашых пищей
побыть
мы с вами вместе встретим старость
изысканно соврал кащей
а сам подумал вот я сволочь
вобще
шизофрения излечима
сказал мне я и я кивнул
и у себя две сотни баксов
стянул
с тобой на каторгу поеду
пойду с тобой в одной цепи
а шубу норковую щас мне
купи
чтоб ты всю жизнь писал плакаты
и чтоб в любой твоей ботве
в конце не помещалась буква
нет две
любовь давно ищу повсюду
ее я вижу лишь следы
уже вот семьдесят вторая
не ты