окуклился в кусочке теста
в предзимье свежий фарш мясной
чтоб запорхать пельменем легким
весной
а вы бывали на таити
вот я чего греха таить
недавно сам приехал с этих
таить
стук в дверь в глазок мусье увидел
мадам невиданной красы
вот только сразу не заметил
косы
констанция прошу постойте
пусть нам не избежать молвы
но пред грозой так пахнут розы
и вы
сдавайтесь или будет хуже
ну всё считаю до пяти
четыре пять давай ваганыч
шути
ворвался в рая пущи аггел
стон крики слышатся из врат
но не убийства там творятся
изврат
мне сорок лет сказал аркадий
что сделано и что потом
и получил в лицо под хохот
тортом
бобры оставили плотину
вибрирует земная ось
спасенье в бегстве лютый нерест
лосось
а где скажите тот аршавин
неудержимый колобок
ланит румянец мельтешени
е ног
мне емельяненко под вечер
звонит и говорит привет
я удивлен но отвечаю
привет
ну и рецепт у вас херасе
по полсобаки в шаурму
перефразируя гераси
ма му
картинка перочинный ножик
стекляшка круглая печать
ищу всё родину с чего бы
начать
какое низкое коварство
какой недопустимый риск
так думал молодой поребрик
сквозь визг
не разговаривайте матом
и уберите автомат
сказал дежурному томату
томат
на исторической чужбине
от исторической родни
для нас с тобой ахмед проблемы
одни
я в фотостатусы поставил
пять неулыбчивых вагин
пронумерованных с пяти по
один
... со стороны другой огромно
пространство что вмещает мяч
ну как татьяне не сорваться
на плач
прицел как блюдце циферблата
и нервно тикают курки
секунда выстрел замирают
стрелки
хирург воткнул в чингиза скальпель
и провернул двенадцать раз
и вынул у него из сердца
алмаз
я всякий раз тебя не слушал
на протяженьи многих лет
ведь у меня на этот случай
жилет
наташку третий день тошнило
от шуток старого петра
она ведь вовсе не наташка
зухра
какойто вид ево не грозен
и както он не всемогущ
но нимб над светлой головою
присущ
ударом мастерским киянки
закончил вывеску пахом
у нас свои салуны yankee
go home
в твоём предательстве есть паша
особая ирония
на самом деле твой папаша
не я
добили русские метели
големов золотой орды
в них от мороза полетели
харды
да полноте у вас сортирный
хорошая фамилия
как для акакьевича ира
клия
зашол в сортир а там гестапо
любежнейшый я ваш не жвал
и яд в бессильной злобе капал
со жвал
о вы смердящая царевна
в безумном саване надежд
дарящая покой и отдых
для вежд
вот мужики умны красивы
заставим их рожать детей
а то посмотришь прямо будды
святей
харон плюется и рыдает
тосклив соплив и напряжен
он так устал тащить из стикса
княжон