по распорядку дня сованье
назначено на ноль часов
и этим очень недовольна
часть сов
травил ли моцарта сальери
мир не узнает никогда
я доказательств не имею
но да
олег о том что несъедобен
сказал словами через рот
что неприемлемо для этих
широт
мы ни при чём и хата с краю
и был не наш корпоратив
ворчали гномы семь колясок
вкатив
скорее просто для прикола
чтоб погасить ненужный спор
на видном месте у олега
топор
какие земли и пустыни
какие камни и пески
храните вы в себе годами
носки
как вы относитесь к гепардам
спросили как то раз илью
о гейпарады это праздник
люблю
олег едва дышал и трясся
успев подумать вот оно
оксану унесло оргазмом
в окно
чего ты ходишь вечно голым
я не сказала что ты гадк
но не останется для ночи
загадк
медведь позавтракав туристом
уже прилег поспать в траву
но тут обед заблудший крикнул
ау
олег нас скоро будет трое
любимая ах как я рад
он разрешил вылазь из шкафа
кондрат
мои желания и мысли
всегда невинны и чисты
пойдем со мной посмотрим марки
в кусты
не вышел рожей анатолий
и так он этому не рад
что рожу прячет каждодневно
в салат
встаёт шахерезада рано
и ходит воплощеньем инь
шахерезадницу с экрана
подвинь
скажите этой винной бочки
каков измеренный литраж
литраж не мерили но знаем
ведраж
и водка стала как то горше
и мозг значительно тупей
когда она сказала больше
не пей
я пью не меньше чем мужчины
похлеще брата и отца
пойду в салат добавлю крем для
лица
я ненавижу конкурентов
мой гнев не ведает границ
ворчал журавыль доедая
синиц
я одноглазый воспитатель
в отставку послан сотый раз
с формулировкой за детьми глаз
да глаз
мечту свою исполню летом
женюсь на зависть всем богам
а в декабре куплю гирлянду
к рогам
твой бюст из мрамора я высек
на кладбище среди могил
на этом всё я тему сисек
закрыл
последнее что я запомнил
ты танцевала на столе
и тазобедренным крутила
желе
кусто еще и не родился
когда эм горький в тишине
создал теорию о жизни
на дне
и хоть мы люди а не кони
всю жизнь держали нас в узде
в детсаде в школе в лексиконе
везде
воскликнул барри алибасов
я больше не терплю говна
но тут на сцену выбегают
нана
тридцатый год пошел татьяне
хоть годы детства далеки
но тянет плакать вновь на берег
реки
святое дело на банкете
уснуть в тарелке с оливьём
а если кто-то ел жаркое
то в ём
а шо вы знаете за сёму
вчера он был немного труп
несу ему немного влаги
для труб
быстрей всего всегда сбегают
мужчины деньги молоко
да прибавляются заботы
легко
не те мне открывались книги
ты наконец принёс мне ту
любимый я тебя открыла
и чту