пойдём глеб это злые люди
они не понимают нас
и собери мои бигуди
в матрас
ищу тебя сказал с экрана
печальным голосом кваша
но телевизор не смотрела
душа
вдаль соловей разбойник глянул
а тама муромец илья
и понял или он теперь уж
иль я
я поперёк родного батьки
сограждан спешкой веселя
далече сунулся хлебать ки
селя
когда я рыл другому яму
повесил нос гардемарин
и лихо разбудил какой то
кретин
мечта оленя тёплый свитер
он говорит жене пойми
хочу чтоб свитер ты связала
с людьми
сто миллионов за картину
а ты чего хотел мужик
на ней два килограмма краски
и крик
вам в жизни не хватает сказок
давайте я вам подарю
на новый год в снежинках ярких
зарю
спокойно граждане заходим
по электронным номеркам
в аду котлов на всех хватает
welcome
когда приходит месяц август
и осень машет мне рукой
я начинаю наполняться
тоской
под утро вышел я из дома
рукой погладил старый клён
тебя напомнил он в постели
алён
большой привет с аэродрома
мы улетаем навсегда
прощай целуем с уваженьем
года
ген лягушачий проявился
вступил в законные права
и царь иван от внуков слышит
ква ква
все рвут меню из рук соседа
шумят галдят наперебой
олег спокоен у олега
с собой
дед с бабой колобку сказали
конечностей нет потому
что хлеб не руки и не ноги
всему
олег в пруду синюшным телом
нарушил психику лещей
хотевших разобраться в сути
вещей
степан в экстазе предвкушает
блестяще завалив егэ
прикосновение портянки
к ноге
губами губы опечатай
иначе ей не замолчать
поставь ей так сказать молчанья
печать
хочу вернуться снова в детство
за ипотеку не платить
и молоко чтоб не из банки
из тить
скрипач на крыше это скучно
другое дело на двери
к ней подхожу скриплю умело
смотри
чтоб не накрыла в одночасье
немилосердная беда
пришёл на бракосочетанье
без да
инстинкт несамосохраненья
пленит нутром горящих изб
мне не в огонь ломиться надо
а из б
привычна тяжесть невесома
и плечи держат тыщу нош
хребет порой ломает слово
и ложь
он называл её обычно
с трудом объятия разжав
мой ласковый и очень нежный
удав
мы отклоняем вашу просьбу
о содержании вовне
вовны на всех не напасёшься
в стране
я отпустил синицу в небо
и сам остался в дураках
теперь таскаюсь с журавлём на
руках
на неприкрытую реальность
олег часами мог смотреть
то всю её окинет взглядом
то треть
когда в семь лет приходишь в школу
то очень страшно осознать
что ей одиннадцать придётся
отдать
за что люблю тебя родная
вот эта фраза я сама
меня всегда сводила сразу
с ума
олег был слишком старомордный
но деньги и любовный стаж
его кокетливо вписали
в винтаж