у зинаиды на олега
всё время не хватает зла
а у него на зинаиду
бабла
у женщины должно быть платье
задумалась шанель коко
а муж продолжил чтоб снималось
легко
простилась навсегда татьяна
с иллюзией речных мячей
к огромной радости уставших
врачей
судья промолвил задушевно
слезинку уронив в жилет
любимый город спи спокойно
пять лет
а может ляжем спать без секса
устал и выбился из сил
ну тише тише я же просто
спросил
врач объясняет пациенту
примите душ придя домой
мы тут пробирку уронили
с чумой
ой вань гляди какие клоу
а ны что ны зачем нам ны
давай хотя бы нынче будем
скромны
транссексуалов геев лесби
ведёт уборщица отлов
что чистоту не соблюдают
полов
прёт колобок и не боится
медведей лис волков и зайк
с одним решительным настроем
на страйк
аркадий очень именитый
олег чуть меньше именит
глеб вообще не именитый
но мнит
скажите холмс как вы узнали
что пух скормил сову дружку
элементарно ватсон рыльце
в пушку
джузеппе складывал поленья
и думал на дворе трава
что ж за трава раз так болтают
дрова
вокруг дровами запасались
а гоголь на зиму запас
неиссякаемый словарный
запас
почти достиг окошка карлсон
в пике опасном и крутом
но мэри попинс зацепила
зонтом
у стоматологов есть метод
путём давления на нерв
приумножать материальный
резерв
волшебник захотел по пьяни
наколдовать всем закусон
и произнёс абракабрау
дюрсо
мне суета вечерних улиц
и мимолётность будних дней
под новый год всегда немного
видней
кто раньше встал того и бабки
заметил волк и в тапки влез
доел остатки красной шапки
и в лес
семён не научился в школе
правилам ударения
его пустили на удобре
ния
споткнулся ночью я о кошку
и превратилась вдруг она
в козу в корову в пень в блудницу
в слона
упрям и твердолоб геннадий
сродни железному стоблу
ведь у него вживлён ванадий
во лбу
три парня тихо шли навстречу
мне показалось что качки
во рту засохло запотели
очки
на детях гений отдыхает
согласна с этим я вполне
так пушкин ночью отдыхает
на мне
алёшу наградили грыжей
семья работа и года
за что я что тут самый рыжий
ах да
меж измереньями вставляю
стул ногу кол домкрат и лом
быть должен меж вчера и завтра
проём
суров и нелюдим дошкольник
нечепуренко никодим
он лишь бабулей металлургом
любим
седой но всё же рыжий клоун
почти впадающий в маразм
на склоне жизни вдруг почуял
сарказм
пришёл домой закоченевший
снял шапку валенки тулуп
плеснул сто грамм прилёг на печку
и труп
теперь почувствуй трепет плоти
и холод моего клинка
и стал ножом для масла тыкать
в бока
лежал зияя рваной раной
и сквозь дыру в душе своей
мечтал о встрече не с нирваной
но с ней